.RU

Глава 13 - Боксер! Ты что, купил билеты на это шоу? Или как?


Глава 13


Сундучок был сделан из грушевого дерева. Несколько десятков лет к нему никто не прикасался, и теперь его покрывал толстый слой пыли. Но для того, чтобы удалить этот налет времен, потребовалось лишь одно легкое движение бархотки. Второе движение открыло взгляду всю богатую, сочную фактуру древесины.


После этого бархотка переместилась на окованные бронзой углы, придав им первородный блеск. Бронзовые петли пришлось не только протереть, но и слегка смазать. После этого наступила очередь золотой таблички с именем, прикрепленной к крышке сундучка шурупчиками. И лишь после того, как каждый квадратный дюйм, каждая металлическая деталь сундучка были отполированы до блеска, его слегка дрожащие от величия момента пальцы прикоснулись к запору. Язычок замка легонько щелкнул; можно поднимать крышку.


Взгляду открылись сверкающие инструменты, покоящиеся в бархатных гнездах. Он поочередно прикоснулся к ним чуть ли не с благоговением, словно инструменты обладали каким-то чудесным целительным даром. И это соответствовало истине – должно было соответствовать.


Первое место занимал нож для ампутации конечностей. Его клинок был чуть изогнут вниз – типичная форма американских ампутационных ножей, произведенных между временем Войны за независимость и Гражданской войны. Что касается данного ножа, то его создала в 1840 году фирма «Виганд и Сноуден». Это было подлинное произведение искусства.


Его пальцы двинулись дальше. Крупный опал в единственном перстне заговорщицки подмигивал в приглушенном свете. Запястная пила, ланцет Катлина, хирургические щипцы для костей, щипцы для мягких тканей. В конце концов пальцы замерли на большой пиле. Вначале он ласкал пилу по всей длине, а затем неожиданно для самого себя извлек из гнезда. Пила была подлинной красавицей, изготовленной для настоящих дел. Длинная, с тяжелым, потрясающе острым лезвием. Ее рукоятка, как и рукоятки всех других инструментов, была сделана из слоновой кости и гуттаперчи. Хирургические инструменты начали стерилизовать лишь после того, как в восьмидесятых годах девятнадцатого века Листер опубликовал свои работы о бактериях. С того времени рукоятки хирургических инструментов стали металлическими, а старые инструменты с пористыми деталями превратились в достояние коллекционеров. Как жаль – старинные инструменты выглядели гораздо более привлекательно.


Ему доставила удовольствие мысль о том, что при его работе стерилизации не потребуется.


Инструменты в сундучке хранились на двух уровнях. Он с благоговением снял верхний лоток, в котором лежал набор для ампутаций, и его взору открылась еще большая красота. На нижнем уровне нашли себе убежище нейрохирургические инструменты. Вдоль изящных пилок протянулся ряд черепных трепанов. Эти инструменты окружала жемчужина всего хирургического набора – цепная пила. Это была длинная металлическая лента, сплошь усеянная острейшими зубьями с зазубренными краями. Оба конца восхитительной ленты украшали рукоятки из слоновой кости. Вообще-то красавица принадлежала к набору для ампутаций, но длина пилы вынудила поместить ее на нижний лоток. Пилу использовали, когда требовалась быстрота и на всякого рода деликатности у хирурга просто не оставалось времени. Инструмент внушал ужас – и в то же время он был безмерно прекрасен.


Его пальцы ласково прикоснулись ко всем предметам, и лишь после этого верхний лоток вернулся на свое место.


Со стоящего рядом стола он взял тяжелый кожаный ремень, положил его рядом с открытым сундучком, а затем неторопливо кончиками пальцев смазал кожу небольшим количеством говяжьего сала. Самое главное теперь – не спешить. Чрезвычайно важно ничего не делать торопливо, ибо торопливость приводит к ошибкам и ненужной растрате сил.


По прошествии некоторого времени его пальцы снова погрузились в сундучок и извлекли оттуда нужный ланцет. Он любовно приложил лезвие ланцета к кожаному ремню и начал медленно водить лезвие туда-сюда, туда-сюда. Смазанная салом толстая кожа, казалось, мурлыкала от удовольствия.


На то, чтобы придать всем инструментам остроту бритвы, уйдет много часов. Но зато потом у него будет масса времени.


Более того, он станет хозяином бесконечности.


Назначенное время


Глава 1


Пол Карп не мог поверить, что наконец-то ЭТО ему обломится. Ему семнадцать лет, и он ЭТО получает. Пол потянул девчонку глубже в заросли. Самая глухая часть Центрального парка, которую избегали посетители. Место, конечно, не лучшее, но для первого раза сойдет.


– Почему бы нам просто не пойти к тебе? – спросила девица.


– Предки дома. – Сделав паузу на то, чтобы обнять и поцеловать подругу, он продолжил: – Не робей, здесь все нормально.


Лицо парня залилось краской, он слышал, как тяжело дышит девушка. Мальчишка огляделся по сторонам в поисках наиболее укромного местечка. Не желая терять ни секунды, Пол нырнул в густые заросли рододендронов. Девица с готовностью последовала за ним. Парень настолько разнервничался, предвкушая ЭТО, что его начала бить дрожь. «Место только кажется заброшенным, – думал он. – Ведь люди сюда все-таки заходят».


Он продирался сквозь кусты дальше. Хотя осеннее солнце опустилось уже довольно низко, через листву пробивалось достаточно много света.


В конце концов им удалось найти укромное местечко – толстое покрывало из мирта, окруженное со всех сторон густыми кустами. Здесь их никто не увидит. Они были одни.


– Пол... А если грабитель?..


– Никакой грабитель нас здесь не увидит, – поспешил заверить Пол, обнимая и целуя девушку, которая ответила на поцелуй вначале довольно сдержанно, а затем более горячо.


– Значит, ты уверен, что это место годится? – прошептала она.


– Абсолютно уверен. Мы здесь совсем одни.


Оглядевшись в последний раз по сторонам, Пол улегся на матрас из мирта и потянул ее к себе. Они снова поцеловались. Парень засунул руку под блузку, и девушка его не остановила. Он чувствовал, как поднимается и опускается ее грудь. Птицы над их головами учинили гвалт, а мирт расстилался под ними наподобие толстого зеленого ковра. Все было прекрасно, и Пол решил, что место подходит просто идеально. Одним словом, будет что рассказать приятелям. Но сейчас должно случиться самое важное. Друзья перестанут издеваться над ним как над последним девственником выпускного класса школы «Хорас Манн».


Он еще крепче прижал девушку к себе и попытался расстегнуть кое-какие пуговицы.


– Не дави так сильно, – прошептала она смущенно. – Земля здесь жутко неровная.


– Прости, – сказал Пол, и они в поисках более удобного места чуть подвинулись.


– А теперь у меня под спиной какая-то ветка, – сказала девушка и вдруг замерла.


– В чем дело?


– Я услышала хруст.


– Это всего лишь ветер, – сказал Пол и, подвинувшись еще чуть-чуть, снова ее обнял.


Он неловко расстегнул остальные пуговицы на блузке и молнию на брюках. Ее груди оказались на свободе, и Пол ощутил, как еще сильнее напряглись его чресла. Он принялся поглаживать обнаженный живот девушки, постепенно опуская руку все ниже и ниже. Но ее гораздо более опытная ручка первой коснулась его деликатного места. Почувствовав умелый захват, он набрал полную грудь воздуха и что есть силы двинул вперед бедра.


– Ой! Подожди. Подо мной по-прежнему какая-то ветка.


Девушка, тяжело дыша, села. Пол тоже сел, испытывая желание и разочарование одновременно. Там, где они только что лежали, мирт был изломан и примят, сквозь гущу зелени он увидел очертание какой-то светлой ветки. Парень сунул руку в поросль, схватил проклятую ветку и сильно рванул на себя.


Но оказалось, что здесь что-то не так. Ветка была холодной и упругой на ощупь. А когда она появилась из зелени, стало ясно, что это вообще не ветка, а рука. Листья неохотно разошлись, открыв все тело. Он разжал пальцы, и мертвая рука снова упала в зелень.


Девушка завизжала, вскочила на ноги, оступилась, упала, поднялась и бросилась бежать. Молния на джинсах осталась расстегнутой, а легкая блузка развевалась у нее за спиной. Пол поднялся и услышал треск кустов, через которые не разбирая дороги продиралась его подруга. Все это произошло настолько быстро, что казалось ему каким-то дурным сном. Он чувствовал, как умирает в нем желание, уступая место ужасу. Надо было бежать. Но прежде чем удариться в бегство, Пол машинально обернулся, чтобы убедиться, что все это не сон. Нет, все было именно так. Пальцы на руке были слегка согнуты, и белая кожа покрыта грязью. А в полутьме под густой зеленью он увидел и все остальное.


Глава 2


Доктор Билл Даусон, опершись на раковину, без всякого интереса изучал свои аккуратно подстриженные ногти. Еще один жмурик – и ленч. Слава Богу. Чашка кофе и сандвич с беконом скрасят его существование. Доктор не знал, почему ему захотелось съесть именно такой сандвич. Не исключено, что мысли о беконе навеял ему серовато-багровый цвет последнего трупа. Как бы то ни было, но работающий в заведении на углу доминиканец возвел приготовление сандвичей в ранг подлинного искусства. Даусону даже показалось, что он уже ощутил во рту вкус салата и приправленных майонезом томатов...


С блокнотом в руках в прозекторскую вошла сестра, и доктор поднял глаза. У нее была короткая стрижка и очень аккуратное тело. Доктор посмотрел на блокнот и, не прикасаясь к нему, спросил:


– Что там у нас?


– Убийство.


Доктор демонстративно вздохнул и закатил глаза.


– Как это прикажете понимать? Четвертое за день. Видимо, открылся охотничий сезон. Что у него? Очередной огнестрел?


– Нет. Многочисленные ножевые ранения. Труп обнаружили в Центральном парке – в «Лабиринте».


– В некотором роде на свалке, – сказал доктор. – Что ж, все закономерно. Надо же, еще одно вшивое убийство. – Он взглянул на часы и произнес: – Волоки его сюда.


Доктор посмотрел вслед уходящей сестре. Миленькая, очень миленькая. Через несколько секунд сестра вернулась с каталкой, на которой лежало прикрытое зеленой простыней тело.


– Как насчет того, чтобы вместе поужинать сегодня? – спросил он, не сделав и шага в сторону покойника.


– Думаю, что это не самая хорошая идея, доктор, – улыбнулась сестра.


– Почему так?


– Я уже вам говорила, что не встречаюсь с врачами. И особенно с теми, с которыми работаю.


Доктор улыбнулся, опустил на нос очки и спросил:


– А вы разве забыли, что у нас с вами родственные души?


– Боюсь, что это не совсем так, – ответила она улыбкой на улыбку.


Однако доктор видел, что его интерес ей льстит. «Не будем форсировать события, – подумал он. – Не те времена. Сексуальные домогательства и все такое...»


Патологоанатом вздохнул, натянул на руки свежую пару перчаток и сказал:


– Включайте видеокамеру. – Взяв из рук сестры записи, он начал: – Итак, мы имеем женщину европейского типа, идентифицированную как Дорин Холландер, двадцати семи лет от роду. Постоянно проживала в Пайн-Крик, штат Оклахома. Опознание провел ее муж.


Он пробежал взглядом оставшуюся часть записи, повесил блокнот на каталку, натянул на лицо хирургическую маску и с помощью сестры переложил прикрытое простыней тело на прозекторский стол из нержавеющей стали.


Почувствовав за своей спиной чье-то присутствие, доктор резко обернулся и увидел в дверях высокого стройного мужчину. Кожа рук и лица незнакомца была на удивление бледной, резко контрастируя с его черным костюмом. За спиной мужчины торчал коп в синем мундире.


– В чем дело? – спросил Даусон.


Человек подошел ближе, открыл бумажник и сказал:


– Моя фамилия Пендергаст, и я – специальный агент ФБР. А мой спутник – сержант О'Шонесси из департамента полиции Нью-Йорка.


Даусон внимательно посмотрел на агента. Правила запрещали присутствие посторонних при вскрытии. Кроме того, этот человек выглядел довольно странно – почти белые волосы, чрезвычайно светлые глаза и ярко выраженный акцент южанина.


– И что же из этого следует?


– Вы разрешите нам присутствовать при вскрытии?


– Этим делом занимается ФБР?


– Нет.


– Где ваше разрешение?


– Такового у меня не имеется.


– Вам известны правила, – раздраженно бросил Даусон. – И выступать в качестве зрителя здесь никому не позволено.


Агент ФБР приблизился еще на шаг, что Даусону крайне не понравилось. Он с трудом поборол искушение отступить назад.


– Послушайте, мистер Пендергаст, выправите нужные бумаги и возвращайтесь. О'кей?


– Это займет слишком много времени, – сказал человек по имени Пендергаст. – И существенно замедлит вашу работу. Я был бы весьма вам благодарен, если бы вы разрешили мне присутствовать при вскрытии.


В тоне человека было нечто такое, что звучало гораздо жестче тех слов, которыми была изложена просьба. Патологоанатом начал испытывать некоторую неуверенность.


– Послушайте, при всем моем уважении...


– При всем моем уважении, доктор Даусон, у меня нет никакого желания обмениваться с вами любезностями. Приступайте к вскрытию.


Голос агента теперь звучал холодно и сухо, и Даусон вспомнил, что диктофон давно работает. Он почувствовал, что очень скоро ему придется испытать унижение. Все это будет скверно выглядеть и может в дальнейшем доставить неприятности. Ведь этот парень так или иначе служит в ФБР.


– Ну хорошо, Пендергаст, – вздохнул он. – Только наденьте на ноги бахилы.


Когда они вернулись, доктор одним движением сдернул простыню с трупа. Тело лежало на спине. Молодая блондинка со свежей кожей. Прошлая ночь была довольно прохладной, и разложение еще не коснулось трупа. Даусон склонился к микрофону и приступил к описанию, а агент ФБР с интересом разглядывал мертвое тело. Представитель департамента полиции, напротив, демонстрировал нервозность, переминаясь с ноги на ногу и плотно сжав губы. «Только блевотины мне здесь не хватает», – подумал доктор.


– Как вы считаете, он выдержит? – негромко спросил Даусон у Пендергаста, кивая в сторону копа.


– Вам не обязательно смотреть на это, сержант, – сказал агент ФБР.


Полицейский судорожно сглотнул, посмотрел на Пендергаста, бросил взгляд на покойницу и сказал:


– Подожду вас в комнате отдыха.


– Бросьте бахилы в бачок у двери, – саркастически сказал Даусон, испытывая при этом полнейшее удовлетворение.


Дождавшись, когда коп уйдет, Пендергаст сказал:


– Я бы порекомендовал перевернуть тело на живот, до того как вы приступите к рассечению грудины.


– Это почему же?


– Вторая страница, – ответил Пендергаст, показывая на висящий на каталке блокнот.


Даусон взял записи и перевернул первую страницу. Обширные раны... Множественные ножевые ранения... Похоже на то, что женщину несколько раз ударили ножом в нижнюю часть спины. А может быть, что-то и похуже. С медицинской точки зрения из полицейских протоколов всегда очень трудно понять, что произошло на самом деле. Судмедэксперта на место преступления не вызывали, и это говорило о том, что расследованию особого значения не придается. Эта Дорин Холландер, судя по всему, не очень большая шишка.


– Сью, помогите мне ее перевернуть, – сказал Даусон и возвратил блокнот на место.


Они перевернули тело, обнажив спину. Сестра судорожно вздохнула и поспешно отошла в сторону.


– Создается впечатление, что она скончалась на операционном столе, – изумленно произнес патологоанатом. – Во время удаления злокачественной опухоли на позвоночнике.


Опять они там внизу что-то начудили. Только на прошлой неделе ему дважды присылали трупы, перепутав при этом сопровождающие бумаги. Но, взглянув еще раз, Даусон понял, что травмы нанесены не в больнице. Об этом говорили земля и листья, прилипшие к краям огромной раны, захватывающей поясничный и крестцовый отделы позвоночника.


Здесь было что-то странное и пугающее. Очень странное и очень пугающее.


Доктор склонился над трупом и принялся диктовать описание раны, стараясь при этом ничем не выдать своего изумления:


– Даже при поверхностном наблюдении характер ранений совершенно не походит на случайные удары ножом или разрезы, о которых говорится в полицейском протоколе. Рана имеет вид... вид рассечения. Надрез – если это считать надрезом – начинается примерно в десяти дюймах ниже лопатки, или в семи дюймах выше линии талии. Создается впечатление, что иссечена вся нижняя часть позвоночника, начиная от первого позвонка и вплоть до крестца.


Услышав эти слова, специальный агент ФБР поднял глаза на патологоанатома.


– Иссечение включает в себя и самую нижнюю часть ствола спинного мозга. – Даусон склонился еще ниже и бросил: – Сестра, очистите рану, пожалуйста.


Девушка протерла края разреза губкой. После этого в прозекторской наступила тишина, которую нарушал лишь стрекот видеокамеры да шорох листьев и мелких веток, перемещающихся по дренажной системе прозекторского стола.


– Спинной мозг, или, точнее, вся его нижняя часть, включая нервный узел «конский хвост», отсутствует. Она была изъята. На периферии рассечения имеются расширения и присутствуют поперечные надрезы. Сестра, проведите спринцевание раны между первым и пятым позвонками.


Сестра послушно промыла требуемый участок.


– При иссечении вокруг раны была частично снята кожа, а подкожная ткань и прилегающие к позвоночнику мышцы раздвинуты. Для этой цели прозектор, видимо, использовал самофиксирующиеся зажимы. В нескольких местах заметны их следы. – Доктор показал на некоторые участки раны, чтобы видеокамера могла их лучше зафиксировать. – Остистые отростки иссечены. Что касается твердой мозговой оболочки, то она сохранилась. Однако в ней от первого позвонка до крестца имеется продольный надрез, который позволил изъять спинной мозг. Создается впечатление, что резекция была произведена... весьма профессионально. Сестра, бинокуляр, пожалуйста.


Сестра подкатила к прозекторскому столу микроскоп, и Даусон быстро исследовал остистые отростки.


– Похоже на то, что для извлечения ствола мозга из твердой мозговой оболочки применялись специальные щипцы.


Доктор выпрямился и провел затянутой в резину ладонью по лбу. Все это совсем не походило на стандартное вскрытие, которое проводится в обычном морге. Это скорее было похоже на упражнение продвинутых студентов-нейрохирургов при изучении анатомии спинного мозга. Патологоанатом вспомнил о присутствии агента ФБР Пендергаста и поднял на него глаза, чтобы увидеть его реакцию. Ему не раз доводилось быть свидетелем шока у людей, присутствовавших при вскрытии. Но такого выражения лица, как у агента, доктор Даусон никогда не видел. Пендергаст не испытывал шока. Он был просто мрачен. Мрачен, как сама смерть.


– Доктор, вы позволите мне задать вам несколько вопросов?


Даусон в ответ молча кивнул.


– Явилась ли причиной смерти данная резекция?


Вопрос для доктора прозвучал неожиданно, поскольку он об этом не задумывался.


– Если субъект во время операции был жив, то да – операция могла стать причиной смерти. – Представив подобную возможность, патологоанатом непроизвольно содрогнулся.


– В какой момент должна была наступить смерть?


– Как только был сделан разрез твердой мозговой оболочки, произошло истечение спинномозговой жидкости. Одно это могло послужить причиной смерти.


Он снова изучил рану. Судя по всему, операция вызвала массивное венозное кровотечение, и некоторые кровеносные сосуды были пережаты. Это говорило о прижизненном характере травмы. Но в то же время тот, кто делал операцию, не обходил вены, как поступил бы любой хирург, работая на живом пациенте, а просто их рассекал. Операция, бесспорно, проводилась с большим искусством, но в то же время крайне торопливо.


– Большое число вен рассечено, и только на самые крупные – кровотечение из которых могло помешать операции – были поставлены зажимы. Субъект мог скончаться от потери крови еще до вскрытия твердой мозговой оболочки. Это зависело от того, насколько быстро этот... эта личность работала.


– Но был ли субъект жив в начале операции?


– Полагаю, что был, – ответил Даусон, глотая слюну. – Однако позже не предпринималось никаких усилий, чтобы субъект оставался живым до конца резекции.


– Скажите, для того чтобы установить, применялись ли транквилизаторы, видимо, надо будет провести анализ крови и тканей. Не так ли?


– Это стандартная процедура, – кивнул доктор.


– Насколько профессионально, по вашему мнению, была проведена операция?


Доктор не ответил, так как пытался привести в порядок мысли. Это дело таит в себе потенциальные неприятности. В настоящее время они хотят как можно дольше не поднимать шума, чтобы избежать радаров нью-йоркской прессы. Но все, как всегда, выйдет наружу, и сразу же объявится куча типов, которые примутся ставить под сомнение все его действия. Надо кончать со спешкой. Теперь он будет делать все по инструкции – шаг за шагом. Это вовсе не спонтанное убийство, как доложила полиция. Слава Богу, что он сразу не приступил к вскрытию. Впору поблагодарить этого агента.


Повернувшись к сестре, он распорядился:


– Пригласите Джонса подняться сюда с широкоугольной камерой и с фотокамерой для бинокулярного микроскопа. Кроме того, я хочу, чтобы в работе участвовал еще один судмедэксперт. Кого мы можем вызвать?


– Доктора Лофтона.


– Он мне потребуется через полчаса. Нужна консультация одного из наших нейрохирургов. А именно доктора Фельдмана. Доставьте его сюда как можно скорее.


– Хорошо, доктор.


Затем он повернулся к Пендергасту:


– Боюсь, что я не могу вам позволить оставаться здесь без формального письменного разрешения.


К немалому его изумлению, агент протестовать не стал.


– Понимаю, доктор. Полагаю, что вскрытие в надежных руках. Лично я видел вполне достаточно.


«Я тоже», – подумал Даусон. Теперь он не сомневался в том, что резекцию проводил профессиональный хирург. И от этой мысли ему стало не по себе.


* * *


О'Шонесси стоял у автомата в комнате отдыха и размышлял, не купить ли чашечку кофе. В конце концов он эту идею отверг. Ирландец был изрядно смущен. Он, циничный и прожженный нью-йоркский коп, оказался слабаком. Еще чуть-чуть, и все съеденные им булочки оказались бы на полу прозекторской. Вид этой бедной обнаженной девочки на столе... Посиневшей и покрытой грязью. Юное, слегка опухшее лицо... Листья и ветки в волосах... Он снова содрогнулся, припомнив эту картину.


Кроме того, в нем кипела злость к тому, кто это сделал. О'Шонесси никогда не занимался расследованием убийств и никогда к этому не стремился. Он терпеть не мог вида крови. Но его невестка жила в Оклахоме. И ей примерно столько же лет, сколько этой девочке. О'Шонесси казалось, что теперь он готов выдержать все – лишь бы схватить убийцу.


Из стальных дверей словно призрак выскользнул Пендергаст. Агент ФБР едва удостоил полицейского взглядом, и О'Шонесси двинулся за ним следом. Они молча вышли из здания и так же молча влезли в машину.


Что-то явно привело Пендергаста в мрачное расположение духа. У парня часто менялось настроение, но таким угрюмым О'Шонесси его еще никогда не видел. Полицейский все еще не мог взять в толк, почему Пендергаст вдруг заинтересовался новым убийством, прервав расследование преступления девятнадцатого века. Но в данный момент спрашивать об этом не стоило.


– Мы высадим сержанта рядом с его участком, – сказал Пендергаст шоферу. – А после этого можете доставить меня домой.


Пендергаст откинулся на кожаную спинку сиденья, и О'Шонесси наконец осмелился.


– Что случилось? – глядя на специального агента, спросил он. – Что вы увидели?


– Зло, – сказал Пендергаст и после этого за всю дорогу не проронил ни слова.


Глава 3


Уильям Смитбек-младший в своем лучшем костюме от Армани (только что из химчистки), свежайшей рубашке и с самым строгим, деловым галстуком из его коллекции стоял на углу Пятьдесят пятой улицы. Его взор был устремлен на вершину огромного монолита из хрома и стекла, известного под именем «Моген – Фэрхейвен». Залитый солнечным светом сине-зеленый небоскреб походил на гигантскую глыбу воды. В этом муравейнике стоимостью сто миллионов долларов должна была находиться его жертва.


Он не сомневался, что при помощи своего языка сможет проложить путь к Фэрхейвену. В этом деле Смитбек был мастером. Интервью с магнатом было гораздо более многообещающим заданием, чем статья об убийстве туристки в Центральном парке, которую поначалу захотел получить от него редактор. Этот чудак с покрасневшими от работы глазами за толстыми стеклами очков и прокуренными пальцами почему-то считал, что материал о мертвой даме из Оклахомы произведет фурор. Фурор? Откуда старик это взял? В Нью-Йорке туристов мочат ежедневно. Это, конечно, плохо, но против фактов не попрешь. Репортажи об убийствах не больше чем журналистская поденщина. Совсем другое дело – Фэрхейвен. У Смитбека было предчувствие, что из старых убийств, которыми так заинтересовался Пендергаст, и из всего того, что связано с музеем, может получиться первоклассный материал. А Смитбек привык прислушиваться к своим предчувствиям. Он не разочарует редактора. А сейчас он забросит свой первый крючок, и Фэрхейвен наверняка проглотит наживку.


Смитбек еще раз глубоко вздохнул и пересек улицу, показав на ходу средний палец таксисту, машина которого с ревом клаксона проскользнула в каких-то нескольких дюймах от него. Вход в здание являл собой монументальное сооружение из гранита и титана. В вестибюле его ожидали еще несколько квадратных акров гранита. Там же находилась большая стойка, за которой сидели чуть ли не пара дюжин охранников. Дальше за стойкой виднелось несколько групп лифтов.


Смитбек решительным шагом направился к охранникам. Опершись на стойку, он коротко бросил:


– Я пришел на встречу с мистером Фэрхейвеном.


– Имя? – спросил ближайший охранник, изучавший (впрочем, без всякого интереса) компьютерную распечатку.


– Уильям Смитбек-младший из «Нью-Йорк таймс».


– Минуту, – буркнул охранник и поднял телефонную трубку.


Набрав номер, он передал трубку Смитбеку.


– Чем могу быть вам полезна? – произнес сухой женский голос.


– Говорит Уильям Смитбек-младший из «Нью-Йорк таймс». Мне необходимо побеседовать с мистером Фэрхейвеном.


Была суббота, но Смитбек поставил на то, что строительный магнат находится в своем офисе. Парни, подобные Фэрхейвену, всегда работают по субботам. И как раз по субботам окружающее их ограждение из секретарей и личных помощников оказывалось наиболее жидким.


– У вас назначена встреча? – услышал он вопрос женщины, расположившейся высоко над ним, где-то в районе пятидесятого этажа.


– Нет. Я репортер, который готовит материал об Энохе Ленге и телах, обнаруженных в тоннеле на Кэтрин-стрит. Мне необходимо побеседовать с ним немедленно. Дело не терпит отлагательства.


– Вам следует договориться о встрече заранее.


– Отлично. Вот и считайте, что я звоню, чтобы предварительно договориться о приеме. Но, скажем... сегодня на десять утра.


– Мистер Фэрхейвен очень занят, – последовал мгновенный ответ.


Смитбек облегченно вздохнул. Значит, он все-таки на месте. Пора усилить нажим. Не исключено, что за девицей на телефоне парня окружает еще с десяток рядов секретарей. Но ему уже не раз удавалось прорывать и не такую линию обороны.


– Послушайте. Если мистер Фэрхейвен слишком занят, чтобы меня принять, я буду вынужден написать, что он отказался от всякого рода комментариев.


– В настоящее время он очень занят, – повторил тоном робота женский голос.


– Значит, «никаких комментариев»? Вы не представляете, какие чудеса творят с образом человека эти простые слова в глазах публики. Придя в офис в понедельник, мистер Фэрхейвен в первую очередь пожелает узнать, кто не допустил к нему журналиста из «Нью-Йорк таймс». Понимаете, куда я клоню?


После этого наступило довольно продолжительное молчание. Смитбек набрал полную грудь воздуха. Иногда подобная операция занимала много времени.


– Представьте, что вы читаете заметку о каком-нибудь скользком парне и видите, что этот парень отказывается от комментариев. Что вы подумаете об этом самом парне? Особенно если он занят строительством и спекуляцией недвижимостью. «Никаких комментариев»... Из такого прокола я могу очень много выжать.


Снова последовало молчание. Неужели она бросила трубку? Нет. На другом конце провода послышался смешок.


– Отлично, – произнес приятный мужской голос. – Хорошо сработано.


– Кто это? – довольно грубо поинтересовался Смитбек.


– Скользкий спекулянт недвижимостью.


– Кто?! – У Смитбека не было ни малейшего желания терпеть издевательства со стороны какого-то лакея.


– Энтони Фэрхейвен.


– О... – На какое-то мгновение Смитбек утратил дар речи. Однако, быстро придя в себя, он начал: – Мистер Фэрхейвен, это правда, что...


– Почему бы вам не подняться, чтобы мы могли побеседовать лицом к лицу, как взрослые люди? Пятьдесят девятый этаж.


– Что? – спросил еще не совсем оправившийся от изумления Смитбек.


– Я сказал, поднимайтесь ко мне. Меня очень интересовало, когда наконец объявится амбициозный и жаждущий сделать карьеру репортер, каким вы, судя по всему, являетесь.


* * *


Кабинет Фэрхейвена оказался вовсе не таким, каким его рисовал в своем воображении Смитбек. Эту святая святых фирмы действительно защищали несколько рядов секретарей. Но когда репортер миновал все барьеры, он оказался вовсе не в «имел-я-вас-всех» помещении из хрома, золота, черного дерева, с картинами старых мастеров или африканского примитива на стенах. Кабинет оказался небольшим и скромным. Нет, на стенах, конечно, имелись произведения искусства, но это были в основном малоизвестные, изображавшие фермеров литографии Томаса Харта Бентона. У стены стоял застекленный и явно оборудованный сигнальной системой шкаф, в котором на черном бархатном заднике хранились разнообразные пистолеты и револьверы. Единственный письменный стол оказался совсем небольшим. И сделан он был из простой березы. В кабинете находилась пара кресел, а пол был покрыт потертым персидским ковром. Вдоль другой стены выстроились книжные шкафы, заполненные книгами. Книги, судя по их виду, читали, а не покупали ярдами для украшения интерьера. Если не считать витрины с оружием, то помещение скорее напоминало кабинет университетского профессора, а не офис строительного магната. Однако в отличие от профессорской берлоги этот кабинет блистал безукоризненной чистотой. Все просто сверкало. Казалось, что даже корешки книг были отполированы. В воздухе витал запах какого-то чистящего вещества, и запах этот никак нельзя было назвать неприятным.


– Присаживайтесь, – сказал Фэрхейвен, сделав жест рукой в сторону кресел. – Может быть, вы что-то пожелаете? Кофе? Вода? Виски?


– Спасибо. Ничего не надо, – ответил Смитбек и опустился в кресло. Его уже охватило чувство возбуждения, которое он всегда испытывал в предвкушении острого интервью. Фэрхейвен, конечно, соображал неплохо, но он был богатеем, защищенным от всякой прозы жизни, и ему явно не хватает уличной смекалки тех крутых парней, которых доводилось интервьюировать Смитбеку. Таких же, как этот тип, он насаживал на вертел десятками. Это даже не будет состязанием умов.


Фэрхейвен открыл холодильник и достал из него небольшую бутылку минеральной воды. Налив воду в стакан, он уселся, но не за свой стол, а в кресло напротив Смитбека. Магнат скрестил ноги и улыбнулся. Вода в бутылке искрилась под лучом солнечного света. Смитбек глянул через плечо Фэрхейвена. Вид из окна оказался просто сногсшибательным.


После этого журналист обратил все свое внимание на хозяина кабинета. Темные вьющиеся волосы. Сложение атлета.


Легкость движений. Сардонический взгляд. Возраст – тридцать – тридцать пять лет. Смитбек сделал зарубку в памяти.


– Итак, – начал Фэрхейвен с легкой и, как показалось Смитбеку, самоуничижительной улыбкой, – скользкий спекулянт недвижимостью готов ответить на ваши вопросы.


– Я могу записать все на диктофон?


– Мне и в голову не приходило это запрещать.


Смитбек вытащил из кармана диктофон. Парень, естественно, делает все, чтобы произвести впечатление. Люди вроде него – спецы по части того, чтобы очаровать своих ближних, а затем ими манипулировать. Но он, Смитбек, не таков, чтобы позволить этому типу вертеть собой. Для этого надо просто помнить, что имеешь дело с бессердечным и алчным бизнесменом, который и мать родную готов удавить ради того, чтобы вытрясти у нее долги за квартиру.


– Почему вы уничтожили захоронение на Кэтрин-стрит? – начал журналист.


– Темпы строительства несколько отставали от плана. Нам следовало ускорить экскаваторные работы. Каждый день простоя обходился мне в сорок тысяч долларов. Археология, увы, вовсе не моя сфера деятельности.


– Некоторые археологи утверждают, что вы уничтожили одно из наиболее значительных открытий, сделанных в Манхэттене за последние четверть века.


– Неужели? – вздернул голову Фэрхейвен. – Какие именно археологи?


– Американское археологическое общество, например.


На губах Фэрхейвена появилась циничная улыбка.


– Ах вот оно что. Понимаю. Конечно, они против этого. Если их слушать, то ни один американец не смеет воткнуть в землю лопату без того, чтобы рядом с ним не торчал археолог, вооруженный ситом, совком и зубной щеткой.


– Вернемся к захоронению...


– Мистер Смитбек, все мои действия были абсолютно законными. Как только мы обнаружили останки, лично я остановил все работы. Лично я осмотрел место захоронения. Мы пригласили криминалистов, которые провели необходимое фотографирование. Останки были извлечены, тщательно изучены и достойно похоронены. За мой счет, имейте в виду. Мы не возобновляли работ до тех пор, пока не получили прямого разрешения от мэра. Чего еще вы от нас хотите?


Смитбек ощутил какое-то беспокойство. Интервью развивалось вовсе не так, как он рассчитывал. Дело в том, что он позволил Фэрхейвену контролировать тему беседы.


– Вы сказали, что похоронили останки. Почему? Может быть, вы тем самым пытались что-то скрыть?


На сей раз Фэрхейвен не смог сдержать веселья. Он откинулся на спинку кресла, демонстрируя в хохоте свои великолепные зубы.


– Неужели в ваших глазах это выглядит подозрительно? С некоторым смущением должен признаться – я человек верующий. Эти люди были убиты самым жестоким образом, и я хотел, чтобы они получили нормальные похороны. С церковной службой, тихие и достойные, без вашего журналистского цирка. Именно это я и сделал. Они и все их убогие вещи нашли покой на настоящем кладбище. Я не мог позволить, чтобы их кости валялись в музейных шкафах. Итак, я купил красивый участок на кладбище «Небесные врата» в городе Валгалла, штат Нью-Йорк. Не сомневаюсь, что кладбищенский смотритель будет рад показать вам это место. Я отвечал за эти останки и был просто обязан так поступить, поскольку город отказывался иметь с ними дело.


– Так-так, – произнес Смитбек и задумался.


«Из этого может получиться прекрасная вставка, – думал он. – Тихие похороны под вязами». Но размышлял журналист недолго: «Боже, неужели этот парень начинает мной манипулировать?!»


Время испробовать новый подход.


– Как следует из некоторых сообщений, вы являетесь одним из самых крупных финансовых спонсоров предвыборной кампании мэра. У вас возникли сложности со строительством, и он приходит вам на помощь. Простое совпадение?


Фэрхейвен снова откинулся на спинку кресла и произнес:


– Не надо делать круглые глаза и притворяться идиотом. Вы прекрасно знаете, как проходят выборы в нашем славном городе. Финансируя кампанию мэра, я всего-навсего использую свое конституционное право, не получая и не требуя за это каких-то особых привилегий.


– Но если привилегии все же предоставляются, то тем лучше.


На лице Фэрхейвена появилась широченная циничная улыбка, но он промолчал, а Смитбек снова ощутил тревогу.


Парень очень тщательно формулирует свои высказывания, а записать на диктофон его циничную ухмылку, увы, невозможно.


Смитбек поднялся с кресла и подошел, как ему показалось, с небрежной уверенностью, к картинам на стенах. Некоторое время он, заложив руки за спину, постоял перед ними, пытаясь выработать новую стратегию. После этого он перешел к витрине, в которой поблескивало прекрасно вычищенное и отполированное оружие.


– Интересный выбор для украшения кабинета, – сказал Смитбек, показывая на витрину.


– Я коллекционирую только самое редкое оружие. Я могу себе это позволить. Например, тот пистолет, на который вы показали, является «люгером» сорок пятого калибра. Сделан в единственном экземпляре. Кроме того, я коллекционирую гоночные «мерседесы», но, поскольку хранить автомобили в кабинете невозможно, я держу их в моем доме в Саг-Харбор, – сказал магнат. – Мы все что-то коллекционируем, мистер Смитбек, – продолжил он, глядя на журналиста с циничной улыбкой. – В чем заключается ваша страсть? В библиотечных книгах, взятых вами с якобы исследовательскими целями, но так и не возвращенных? Случайно, конечно.


Смитбек уставился на Фэрхейвена. Неужели этот тип обыскивал его жилье? Нет, этого быть не может. Мерзавец просто ловит рыбку в мутной воде. Снова разместившись в кресле, он начал:


– Мистер Фэрхейвен...


Однако Фэрхейвен не дал ему закончить. Теперь голос магната звучал резко и недружелюбно:


– Послушайте, Смитбек, я понимаю, что вы осуществляете свое конституционное право, учиняя мне допрос третьей степени. Большой и скверный спекулянт недвижимостью всегда является легкоуязвимой целью. А вы обожаете легкую добычу. Это потому, что все вы, парни, скроены по одной мерке. Вы полагаете, что занимаетесь важной работой. Однако сегодняшняя газета завтра годится лишь на подстилку птичьего гнезда. Это всего лишь однодневка. Абсолютно эфемерная вещь. Все, что вы делаете, по большому счету не более чем тщета.


«Тщета? Интересно, что, дьявол его побери, это означает? Впрочем, не важно. Наверняка что-то оскорбительное. Однако, похоже, я его достал. И это уже неплохо».


– Мистер Фэрхейвен, у меня имеются все основания считать, что вы оказываете давление на музей с целью положить конец расследованию.


– Простите, какому расследованию?


– Расследованию убийств, совершенных в девятнадцатом веке Энохом Ленгом.


– Ах, этому! Почему это расследование должно меня каким-то образом трогать? Оно не останавливает строительство, и это, честно говоря, единственное, что меня могло бы озаботить. Они могут вести свое расследование до посинения, если им того хочется. Мне страшно нравится фраза, которой вы, журналисты, так часто оперируете: «У меня имеются все основания полагать». На самом деле она означает: «Я хочу так считать, но у меня, черт бы его побрал, нет никаких доказательств». Создается впечатление, что вся ваша братия окончила одну и ту же школу, где основной заповедью было: «Делай из себя осла, когда берешь у кого-нибудь интервью», – закончил Фэрхейвен с издевательским смехом.


Смитбек напряженно ждал, когда умолкнет это идиотское ржание. Он еще раз попытался внушить себе, что сумел достать мерзавца, это и вызвало его сарказм. Выждав еще немного, он заговорил, стараясь изо всех сил придерживаться нейтрально-холодного тона:


– Скажите, мистер Фэрхейвен, почему вы проявляете столь живой интерес к музею?


– Да потому, что я его очень люблю. Для меня это самый лучший музей в мире. Я практически вырос в нем, любуясь динозаврами, метеоритами и драгоценными камнями. Меня туда водила нянька. Пока она, спрятавшись за слонами, обнималась со своим парнем, я в одиночку бродил по залам. Но вас это не должно интересовать, поскольку никак не вписывается в образ большого и жадного капиталиста. Вообще-то, Смитбек, если напрямую, то я вам не по зубам.


– Мистер Фэрхейвен...


– Хотите выслушать мое признание, Смитбек? – ухмыльнулся Фэрхейвен.


Смитбек выжидающе умолк.


– Я совершил два совершенно непростительных преступления, – понизив голос до шепота, произнес Фэрхейвен.


Смитбек сделал все, чтобы сохранить вид ничему не удивляющегося, прожженного репортера, который он специально репетировал для подобных случаев. Он знал, что сейчас последует какая-то шутка. Не исключено, что оскорбительная.


– Мои преступления заключаются в следующем... Вы готовы?


Смитбек помимо воли покосился на диктофон, чтобы убедиться, что тот работает.


– Я богат и, кроме того, занимаюсь недвижимостью. Это два моих смертных греха. Меа culpa [6] .


Журналистский инстинкт подсказывал Смитбеку, что на сей раз он полностью облажался. Он провалил интервью. Потерпел сокрушительное поражение. Парень наверняка кусок дерьма, но он здорово умеет обращаться с прессой. До сих пор Смитбек от него так ничего и не получил, и скорее всего ничего не получит. Однако он решился еще на одну попытку:


– Вы все еще не объяснили...


– Смитбек, – сказал, поднимаясь с кресла, Фэрхейвен, – если бы вы только знали, насколько предсказуемо все ваше поведение и ваши вопросы. Если в вы знали, насколько вы утомительны и убоги не только как журналист, но, простите, и как человек, вы бы наложили на себя руки.


– Я хотел бы получить объяснение...


Фэрхейвен нажал на кнопку, и его голос заглушил конец фразы, которую произнес журналист.


– Мисс Галлахар, проводите, пожалуйста, мистера Смитбека.


– Хорошо, мистер Фэрхейвен.


– Это весьма неожиданно...


– Я утомился, мистер Смитбек. Принял я вас только потому, что не хотел прочитать в газете о своем отказе побеседовать с вами. Мне было также интересно выяснить для себя, не отличаетесь ли вы в лучшую сторону от остальной журналистской братии. После того как я удовлетворил свое любопытство, у меня нет никаких оснований для продолжения нашей беседы.


В дверях появилась секретарша. Она стояла молча и неподвижно, словно истукан.


– Сюда, мистер Смитбек, – произнесла она, как только ее босс закончил фразу. – Следуйте за мной, пожалуйста.


Проходя анфиладой кабинетов, Смитбек ненадолго задержался у стола самой дальней от Фэрхейвена секретарши. Несмотря на все попытки держать себя в руках, от негодования его просто трясло. Фэрхейвену более десяти лет приходилось парировать удары недружественной прессы, и неудивительно, что он набил на этом руку. Смитбеку не раз приходилось иметь дело с отвратными типами, но этот достал его по-настоящему. Иметь наглость назвать его утомительной посредственностью, эфемерной однодневкой и тщетой (надо будет взглянуть, что это значит)... Да что он из себя корчит?!


Фэрхейвен оказался слишком скользким, и прижать к стене его не удалось. Ничего страшного. Есть и иные способы узнать всю его подноготную. У могущественных людей всегда есть враги, а враги обожают поговорить. Случается так, что эти враги служат у них прямо под носом.


Он посмотрел на секретаршу. Она была совсем юной, очень милой и более доступной, чем закаленные воины, оккупирующие более близкие к боссу офисы.


– Каждую субботу на службе? – спросил он небрежно.


– Почти, – ответила она, отрывая взгляд от компьютера.


«Очень миленькая», – подумал Смитбек. Блестящие рыжеватые волосы и брызги веснушек на лице. Он вздрогнул, неожиданно вспомнив Нору.


– Заставляет вас вкалывать изо всех сил?


– Мистер Фэрхейвен? Да, конечно.


– Скорее всего и по воскресеньям?


– Нет, что вы, – ответила девушка. – По воскресеньям мистер Фэрхейвен никогда не работает. По воскресеньям он ходит в церковь.


– В церковь? – изобразил изумление Смитбек. – Неужели он католик?


– Пресвитерианин.


– Держу пари, что работать на такого жесткого человека очень нелегко.


– Что вы! Мистер Фэрхейвен – один из лучших боссов, у которых мне приходилось работать. Всегда заботится о малых сих.


– Ни за что бы не подумал, – сказал Смитбек и, подмигнув, двинулся к выходу.


И скорее всего трахает ее и других «малых сих» на стороне, решил он.


Оказавшись на улице, Смитбек позволил себе несколько отнюдь не пресвитерианских выражений. Теперь он начнет копаться в прошлом парня до тех пор, пока не узнает все, чтоб он сдох. Включая имя его любимого плюшевого медведя. Невозможно стать крупным дельцом в сфере строительства и недвижимости, не замарав при этом рук. Особенно здесь, в Нью-Йорке. На руках мерзавца есть грязь, и он ее найдет. Да, там окажется грязь. Смитбек был готов поклясться в этом даже Богом.



glava-15-polikapital-i-monokapital-izdanie-2-e-ispravlennoe-i-dopolnennoe.html
glava-15-pravo-mezhdunarodnoj-bezopasnosti-uchebnoe-posobie-m-yurist-1998.html
glava-15-pravovoj-rezhim-zemel-predostavlennih-alya-nedropolzovaniya-1-ponyatie-zemel-predostavlennih-dlya.html
glava-15-prekrashenie-prava-sobstvennosti-pervaya.html
glava-15-prirodnie-resursi-uchebnik-baziruetsya-na-primerah-i-statistike-vzyatih-preimushestvenno-iz-rossijskoj.html
glava-15-programmi-dlya-postoyannih-pokupatelej-chelovek-kotorij-uvelichil-svoj-biznes-s-10-mln-dollarov-v-1968.html
  • pisat.bystrickaya.ru/t-e-m-a-27-osobij-poryadok-ugolovnogo-sudoproizvodstva-po-otdelnim-kategoriyam-del-i-v-otnoshenii-otdelnih-kategorij-lic.html
  • pisat.bystrickaya.ru/srednej-obsheobrazovatelnoj-shkoli-14-mo-kushevskij-rajon-v-2009-2010-uchebnom-godu-stranica-2.html
  • shkola.bystrickaya.ru/rabochaya-uchebnaya-programma-disciplini-matematika-stranica-3.html
  • spur.bystrickaya.ru/marafon-uchashihsya-emu-20092010-stranica-3.html
  • credit.bystrickaya.ru/plan-fakt-godovoj-otchet-proekt-otkritogo-akcionernogo-obshestva-orenburgenergosbit.html
  • school.bystrickaya.ru/i43-forma-anketi-uchastnika-razmesheniya-zakaza-konkurs-provodit-gosudarstvennoe-uchrezhdenie-alatirskij-leshoz.html
  • writing.bystrickaya.ru/arhitektura-drevnej-grecii-chast-2.html
  • occupation.bystrickaya.ru/obrazovatelnaya-oblast-tehnologiya-programma-razvitiya-municipalnogo-obsheobrazovatelnogo-uchrezhdeniya-srednej.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-6-o-tom-chto-neizrechenna-nebesnaya-radost-i-slava-ugotovannaya-svyatim-pochemu-i-dolzhno-stremitsya-k-nej-vsem-sushestvom-ved-nichto-iz-sushestvuyushego-ili-sozdannogo-nami-ee-ne-stoit.html
  • turn.bystrickaya.ru/pbk-daily-moskva-n035-232009-sobitiya-anonsi-sobitij-na-ponedelnik-2-marta-2009-g-2-lenta-novostej-5.html
  • grade.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-k-diplomnomu-proektirovaniyu-po-specialnosti-060800-ekonomika-i-upravlenie-na-predpriyatii-gorodskogo-hozyajstva-dlya-studentov-vseh-form-obucheniya-sankt-peterburg.html
  • turn.bystrickaya.ru/perehod-na-redakciyu-20-polzovatelej-predidushej-redakcii-spravochnik-po-programmnim-produktam.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-1-predmet-i-metod-teorii-gosudarstva-i-prava-uchebno-metodicheskoe-posobie-kratkij-uchebnik-dlya-vuzov-rekomendovano.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-po-napravleniyu-080100-ekonomika-profil.html
  • reading.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-gosudarstvennij-standart-obshego-obrazovaniya-i-ego-naznachenie-1-mesto-uchebnogo-predmeta-informatika-i-ikt-v-fbup-2-stranica-2.html
  • nauka.bystrickaya.ru/viii-optimizaciya-funkcij-municipalnogo-upravleniya-i-povishenie-effektivnosti-ih-obespecheniya.html
  • writing.bystrickaya.ru/agronomicheskie-osnovi-proektirovaniya-sevooborotov.html
  • tests.bystrickaya.ru/mamut-otkril-knigu-press-obzor-rinka-nedvizhimosti-s-22-iyunya-po-28-iyunya-2011-goda.html
  • testyi.bystrickaya.ru/azrabotka-veb-sajtov-podderzhka.html
  • control.bystrickaya.ru/dejstvie-chetvertoe-dejstvie-pervoe.html
  • studies.bystrickaya.ru/anizotropiya-provodimosti-magnitnoj-zhidkosti-v-magnitnom-pole.html
  • thescience.bystrickaya.ru/informacionno-spravochnij-material-po-minskoj-oblasti-k-edinomu-dnyu-informirovaniya.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/programma-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-irkutskoj-oblasti-na-2011-2015-godi-stranica-25.html
  • composition.bystrickaya.ru/osobennosti-razrabotki-triggerov-i-hranimih-procedur-v-subd.html
  • turn.bystrickaya.ru/podprogramma-102-ohrana-audiovizualnih-ispolnenij-ohrana-prav-organizacij-efirnogo-veshaniya-i-ohrana-baz-dannih.html
  • credit.bystrickaya.ru/podderzhat-innovacii-obespechit-proriv.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zadachi-poznakomit-s-pravilami-i-vidami-zakalivaniya-razvivat-stremlenie-vesti-zdorovij-obraz-zhizni-pobuzhdat-k-primeneniyu-zakalivayushih-procedur-hod-zanyatiya.html
  • occupation.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-i-zadaniya-dlya-vipolneniya-domashnej-kontrolnoj-raboti-1-po-discipline-ekonomika-organizacii-dlya-uchashihsya-zaochnoj-formi-obucheniya-specialnost-2-25-01-31-finansi-stranica-3.html
  • education.bystrickaya.ru/3-osnovnie-mezhdunarodnie-organizacii-uchastvuyushie-v-torgovo-tamozhennom-regulirovanii-ved.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/vistupleniya-uchastnikov-plenarnogo-zasedaniya.html
  • holiday.bystrickaya.ru/ob-utverzhdenii-programmi-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-respubliki-tatarstan-na-2005-2010-godi-stranica-21.html
  • student.bystrickaya.ru/3dostup-k-informacii-i-znaniyam-c3-otchet-ob-analize-vipolneniya-reshenij-vvuio-soderzhanie-1-rol-pravitelstv.html
  • thescience.bystrickaya.ru/kanalizacionnuyu-set-predlagaetsya-prinyat-iz-polietilenovih-trub-po-gost-18599-01.html
  • abstract.bystrickaya.ru/19-o-selskohozyajstvennoj-nauke-i-prezidentah-akademii-sobranie-sochinenij-kniga-5-vospominaniya-i-razmishleniya.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-4-vskritie-i-ocenka-tendernih-zayavok-instrukciya-dlya-uchastnikov-otkritogo-tendera.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.