.RU

ГЛАВА 3. ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ КАК ОСНОВАНИЕ НОВОЙ ОНТОЛОГИИ - Ю. В. Петров антропологический образ философии


^ ГЛАВА 3. ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ КАК ОСНОВАНИЕ НОВОЙ ОНТОЛОГИИ

§1. Философия и наука: специфика философского дискурса

Μαλα γαρ φιλοσοφον τούτο το πα&οζ, το^αυμαζειν ου γαρ άλλη αρκη φιλοσοφιαζη αυτή.

^ Это чувство - удивление - чрезвычайно свойственно философу: ибо у философии нет иного начала чем это.

Платон

Αναγκαιότεροι μεν ουν πασαι ταυτηζ, αμεινων δουδεμια.

... все другие науки более необходимы, чем она, но лучше нет ни одной.

Аристотель

Философствовать - это не значит жить, это значит добровольно отречься от жизненных верований.

X. Ортега-и-Гассет

В саму философию необходимо ввести новое методическое пояснение. Философия есть наука в древнем и неизменном смысле методического мышления, а не наука в чисто современном смысле как исследование вещей, которое ведет к совершенно общезначимому, идентичному убедительному познанию... Сегодня вместе с чистотой науки необходимо обрести чистоту философии. Обе они неотделимы друг от друга, но они не одно и то же, философия - не специальная наука наряду с другими, не венчающая наука в качестве результата всех остальных и не основополагающая наука, вносящая уверенность в остальные науки.

К.Ясперс

До недавнего времени в отечественной философии существовала точка зрения, согласно которой идеалом для нее является наука, а само философское познание должно видеть для себя пример в естествознании - этой "экспериментальной метафизике". Как отражение данной идеологемы явился такой образ философии, где собственная философская проблематика была вытеснена и на смену ей пришли, например, такие вопросы:

362


^ Философская антропология как основание новой онтологии

"Объективный характер законов квантовой механики", "Атомная физика и человеческое познание", "Становление современной физической картины мира", "философия физики", "Физика и философия", "Философия и физика", "Материалистическая диалектика и физический релятивизм", "Философские вопросы квантовой физики" и т.д., и т.д. Место человеку не находилось, ни о какой специфике философского мышления не могло быть и речи. Задача виделась в том, чтобы "возвысить, наконец, философию до уровня науки". Но все это в прошлом и философия сегодня стоит перед сложной проблемой обретения собственной идентичности - воссоздания такого законченного образа, в котором бы с наибольшей степенью полноты нашли выражение характерные черты этой необычной формы человеческого мышления.

Уже с древнейших времен было замечено, что философское мышление основано на удивлении. Аристотель отмечал: "Люди и теперь и впервые начали философствовать вследствие удивления" ("δια γαρ το 8αυμαζειν οι άνθρωποι και νυν και το προτον ηρζαντο φιλοσοφείν"). Для Платона удивление (&αυμαζειν) есть "весьма философское чувство" ("μαλα φιλοσοφικον πα&οζ"). Философом становится каждый в силу удивления, говорил Шопенгауэр, от которого он стремится освободиться. Но истинных философов отличает от неистинных то, что они могут находить удивительное в самой природе, в то время как последние находят удивительное только в чужих книгах. К числу таковых мыслителей Шопенгауэр причислял Фихте, философия которого была только "надувательством, но излагаемое с видом глубокой серьезности"; он стал философом только благодаря кантовской вещи в себе, без которой он, по всей видимости, занялся бы другим делом. Действительно, в мире философии можно найти много необычных положений; это мир, "непохожий на обыденность", в нем "преодолеваются границы времени и пространства" (Н.Бердяев). Взять хотя бы такие положения: "бытие открывается в человеке и через человека", "бытие есть понятие, продукт мысли", "без субъекта нет объекта, субъективное объективно, объективное субъективно", "бытие не первично - первичен дух, свобода", "человек есть микрокосм, в котором "трепещет" вся вселенная", "познание не распадается на субъект и объект, оно имманентно бытию", "человек есть дух и свобода" и т.д.; сама формулировка этих вопросов говорит о парадоксальности и противоречивости философского мышления, против чего восстает обыденный человеческий рассудок.

По этой причине "великие мысли" часто оказывались непонятными. Философия чаще всего отклоняется от того пути, по которому идет обычный человеческий рассудок, верящий в истинность и серьезность своих достижений. Философия возникает в тот момент, когда человек делает прорыв из мира обыденности, когда он совершает духовную борьбу, освобождающую его от мира предметности. Человек теперь обращает внимание не на содержательную сторону постигаемой действительности, не на ее предметную

363


Часть II. Глава 3

сущность, но на ту область знания, которая является способом познания предметной действительности. Особый интерес представляет разделение целостного знания на внешний и внутренний опыт - факты мышления, отображающие внешнюю действительность, и факты мышления, идущие от самого субъекта. Выяснение связи между ними говорит о том, что нет бытия самого по себе - в процессе познания человек схватывает как бытие, так и самого себя. Человек открывает самого себя - действительность постигается им из собственных истоков; только благодаря объективации, свидетельствующей о недостаточно развитом критическом мышлении, бытие начинает пониматься как действительность сама по себе. Философское мировоззрение - воззрение на мир, на природу - наряду с предметным знанием "подразумевает и знание о жизни, о нашем собственном бытии в мире"1. Задача философии заключается в том, чтобы в любом предмете, в любой вещи видеть самого человека; для философии не существует отстраненных объектов, в каждом она усматривает собственную человеческую экзистенцию. Благодаря философии люди открыли путь к нигилизму, философия в глазах обывателя стала казаться опасной.

С нигилизмом связана другая особенность философского мышления -оно изначально "отравлено" скептицизмом. Для философии нет ничего достоверного, все, о чем она говорит, предстает как проблема. Конкретные науки видят выполненной свою задачу, если подводят объясняемое явление под эксплананс - общий закон, имеющий универсальную объясняющую силу по отношению к отдельным явлениям определенного типа. Философия ничего не выигрывает от такого подведения, ибо для нее общий закон, начальные условия и экспланандум (объясняемое явление) в одинаковой степени неизвестны. Общий закон в конкретных науках эмпирически подтверждаем; что же касается общих принципов философии, то они эмпирически не выводимы и имеют принципиально иной источник возникновения - чистый разум, уходящий в область трансценденции. Отсюда следует, что философское доказательство весьма проблематично, так как ссылка на общие принципы в большей мере относится к области веры, чем к области знания. Вот почему, замечает Шопенгауэр, нельзя, как этого хотел Спиноза, "выводить философию аргументами ex fn'mis principiis (из твердых первоначал)"2.

Философский скептицизм получает свое полное завершение в идее, что существование вещей предметного мира не есть безусловная истина, но всего лишь истина вероятностная. Для науки существование вещей есть несомненный факт, для философии объективный статус вещей нуждается в глу-

' Хайдеггер М. Исследовательская работа Вильгельма Дильтея и борьба за историческое мировоззрение в наши дни. //2 текста о Вильгельме Дильтее. - М.: Гнозис, 1995. - С. 140. 2 Шопенгауэр А. Собрание сочинений в пяти томах. Том 1. - М.: Московский Клуб, 1992. - С. 119. 364


Философская антропология как основание новой онтологии

боком и обстоятельном обосновании. Существование реальной вещи философу ни о чем не говорит; он не может предложить вещь в качестве исходного "начала" или некой первосущности для обоснования всего другого. Согласно философскому воззрению, вещи сами по себе к нам не имеют никакого отношения; необходимо открыть такое первооснование, которое бы указывало на точку соприкосновения человека с внешней действительностью и позволило бы составить мировоззренческое представление о мире. Перед философом стоит задача: необходимо нарисовать такую картину действительности, такой образ внешней реальности, чтобы все, что в ней находится, превратилось из самого по себе в действительность для нас. Вещи, предметы, переведенные из бытия-в-себе в бытие-ддя-нас, становятся знаками, ориентируясь на которые человек строит свое поведение и всю жизнедеятельность; знаки говорят нам что можно делать, а чего нельзя, с чем мы должны считаться, а что не брать во внимание. Ясно, что подобный взгляд на действительность не мыслим без критического отношения мысли к самой действительности. Посредством скепсиса и критики достигается принципиально новый взгляд на вещи, недоступный научному познанию. Мир не беспристрастно взирает на нас со своей высоты, но с момента появления человека он входит в нашу жизнь как источник разнообразных знаков и сигналов; они говорят нам о том, что мир не может существовать сам по себе, когда он вошел в человеческую жизнь, но обязательно несет определенный смысл, разгадав который человек утверждает себя в качестве исторического существа. Лазурный берег моря и безоблачное небо, ослепительно яркий свет солнечного утра и пышная зелень растительности означает для людей символ добра и красоты, олицетворением которых является, например, Фрина на празднике Посейдона.

Идеалом науки выступает абсолютно объективное знание; в процессе научного познания устраняется все субъективное, идущее от человека, и сохраняется объективное знание, являющееся копией реальной действительности. Иначе говоря, в науке ставится задача элиминировать субъекта с тем, чтобы получить достоверное знание, которое однозначно соответствует природным явлениям. Наука говорит только об объективных законах природы, существующих независимо от человека; научные законы тем успешнее будут претворены в практику, чем ближе по содержанию они приближаются к природным процессам. Задача философии состоит в другом; взаимодействие человека с внешним миром значительно сложнее, а потому не может быть выражено до конца научными средствами. Наряду с объективной стороной взаимодействия существует субъективная сторона, которая и представляет интерес для антропологической философии. Философия сознательно, преднамеренно берет человека за отправную точку мышления; все, о чем говорит философия - будут ли это явления природы или явления общественной жизни - рассматривается в соотнесенности с человеком. Для антропологической философии по определению не существует мира самого по себе, нет

365


Часть II. Глава 3

объективной природы; ее интересует как этот мир или природа открывается во внутреннем мире человека. Согласно философскому воззрению, действительность непосредственно связана с судьбой человека, его целостным существованием. Только в судьбе и жизни открывается человеку предметный мир: увидев себя изнутри своей жизни, осознав жизнь со всеми ее радостями и страданиями как свою личную жизнь, человек в свете этого образа жизни постигает внешнюю действительность. Не может быть философии "о чем-то" - в противном случае она будет весьма приближенно повторять дело конкретных наук - философия может быть только "чем-то" - "обнаружением первореальности самого субъекта"'. Невозможно постичь внешнюю действительность, если нет никакого соответствия между ней и человеком; понимание и познание предметной действительности происходит через Я. Через Я человек осознает себя как микрокосм, в котором сходятся все миры, все силы и качества природы; познавая себя, человек одновременно познает в себе и универсум. Познание природы есть самопознание человека.

Итак, в системе научного знания существует понятие объективной реальности; в антропологической философии этого понятия нет, ибо действительность в данном случае постигается в соотнесенности с человеком. Сам же человек есть экзистенциальная сфера, которая предполагает жизнь, судьбу, дорефлективное и рефлективное мышление. Наглядно обусловленность бытия человеком проявляется в его мышлении. Согласно рефлективной философии, непосредственно человек имеет дело не с предметным миром, но с образами своего сознания: ощущениями, представлениями, дискурсивными понятиями; явления внешнего мира влияют на человека постольку, поскольку представлены во внутреннем мире человека. Мир, который окружает человека и в котором он живет, зависит от степени развития мышления:

то он представляется материальным космосом (эпоха античности), то "домом для человека" (эпоха средневековья). Сообразно интеллектуальному уровню человека мир оказывается то бедным, скучным и пошлым, то, напротив, богатым, интересным и величественным. Меланхолик примет за трагедию то, что для сангвиника будет представлять живой интерес, а флегматик не обратит на это никакого внимания. Данное обстоятельство объясняется тем, что действительность, т. е. факт сознания состоит из двух частей: внешнего опыта, не зависимого по своему содержанию от субъекта, и внутреннего опыта, полностью зависимого от субъекта и его самосознания. Два вида опыта тесно связаны друг с другом и не могут существовать один без другого. Человек живет в своем сознании и выйти из него не может в принципе; личная жизнь неотчуждаема и никому другому не дано пережить радость счастья или горечь утраты - постигающие извне удары судьбы, боль и страдание, как и редкие минуты эмоционального взлета человек должен

ι Бердяев Николай Александрович. Самопознание (Опыт философской автобиографии). - М.:

Книга, 1991. - С. 97.

366


^ Философская антропология как основание новой онтологии

принять сам. Все, что существует и происходит - существует и происходит непосредственно в сознании человека; сущность этого сознания, его свойства играют более важную роль, чем отражающиеся в нем образы. "Все наслаждения и роскошь, воспринятые туманным сознанием глупца, окажутся жалкими по сравнению с сознанием Сервантеса, писавшего в тесной тюрьме своего Дон-Кихота"). В контексте нашего рассуждения можно сказать, что факты внешнего опыта, допускающие гипотетическое существование объективного мира, есть величина переменная, в то время как факты внутреннего опыта остаются величиной постоянной, следовательно - определяющими образ действительности в сознании человека. Постоянство фактов внутреннего опыта говорит о том, что человек до определенной степени есть существо автономное по отношению к внешнему миру; мир зависит от человека практически, познавательно, эмоционально, т.е. детерминирован экзистенциальной сущностью личности. В этом смысле можно толковать замечание Лихтенберга: "Если при столкновении головы с книгой раздается пустой звук, то всегда ли это - звук книги?" и далее: "творение есть зеркало; если в него смотрит обезьяна, оно не будет отражать апостольского лика". Следует привести еще одну замечательную мысль, высказанную известным социологом и психологом начала нашего века: "Самые цветущие цивилизации всегда опирались на религиозные догмы, которые с точки зрения разума не обладали ни малейшей частицей логики, правдоподобности или даже простого здравого смысла. Логика и разум никогда не были настоящими руководителями народов. Неразумное всегда составляло один из самых могущественных двигателей человечества.

Не при посредстве разума был преобразован мир. Религии, основанные на вздорных представлениях, наложили свой неизгладимый отпечаток на все элементы цивилизации и продолжают подчинять огромное большинство людей своим законам; философские же системы, основанные на доводах разума, сыграли лишь незначительную роль в жизни народов и имели непродолжительное существование. Они на самом деле дают толпе только доводы, тогда как душа человеческая требует лишь надежд"2. Другими словами, человек видит в действительности только то, что хочет увидеть; он воспринимает вещи сквозь призму своих желаний, верований и чувств; преобразование мира происходит под влиянием его воли, которая далеко не всегда выражает объективные процессы природы. Правда, ему всегда кажется, что все, что он делает, он делает "беспристрастно", подобно тому, как если бы изучение касалось каких-либо физических явлений.

Отношение философии с наукой разграничивается по линии, когда по одну ее сторону человек сознательно берется в качестве исходного "начала", что имеет место в случае философствования, либо по другую сторону он

' Шопенгауэр Артур. Афоризмы житейской мудрости. - М.: Интербук, 1990. - С. 20. 2 Лебон Г. Психология социализма. - СПб : Макет, 1996. - С. 17.

367


Часть II. Глава 3

столь же сознательно элиминируется с целью получения достоверного знания, что имеет место в случае научного познания. "Конкордат", устанавливаемый между ними, достигается на почве "человека". Философия вовсе не есть наука, изучающая наиболее общие законы развития природы, общества и человеческого мышления. Сегодня получить подобное знание посредством междисциплинарных связей не представляется возможным - процесс дифференциации наук зашел настолько далеко, что подобная задача становится абсолютно невыполнимой. Признаком, отличающим философию от всей совокупности наук, является преднамеренное постижение действительности "из человека и через человека"; в человеке философия видит "разгадку смысла", в то время как наука внешнюю действительность познает как-бы вне человека, "отрешенно от человека". На фоне научного знания парадоксально звучит мысль: "мир есть часть человека, а не человек часть мира"!. Однако все истины подлинной философии являются таковыми: они лишены обыденности, в них наблюдается прорыв в ту сферу, которая стоит за человеком и его бытием, они скептичны, т.е. ставят под сомнение объект и тем самым возвышаются над объектом познания. Попытка свести философию к науке, подчинить философскую проблематику научной - как то: материя и способы ее существования, происхождение и сущность сознания, мозг и психика, физиологическое и психическое, диалектика объективной абсолютной и относительной истины фактически означает ограничение философии и, наконец, ее упразднение. Это состояние сциентизма - состояние "научной" философии, по словам Шелера, есть "восстание рабов" - восстание низшего против высшего.

В границах научного познания внешняя действительность предстает как природа. В рамках философского мышления та же внешняя действительность принимает облик бытия. Принципиальное отличие природы и бытия состоит в том, что картина природной действительности строится через устранение всех субъективных моментов познания - вне человека; образ бытия, напротив, возможен при условии, когда познание той же самой действительности осуществляется через человека - человеку принадлежит примат над бытием. Но человек, согласно философской антропологии, есть дух и свобода, он экзистенциален. Свобода не может быть детерминирована бытием, следовательно, само бытие исполнено экзистенциального смысла. Поскольку бытие познается из человека, то бытие есть дух, бытие человечно и благодаря этому оно становится доступно человеку. Другого пути в деле постижения действительности у человека нет. У Канта в "Критике чистого разума" разум судит сам себя - осуществляет рефлексию по поводу своих познавательных возможностей; ограниченный человек эпохи Возрождения дерзнул познавать бесконечные миры. Согласно антропологической философии, "необходимо помнить, что человек всегда был единственным орга-

' Бердяев НА. О назначении человека. - М.: Республика, 1993. - С. 25.

368


^ Философская антропология как основание новой онтологии

ном, через который откровение доходило до человека. Говорили Моисей и пророки, говорил Бого-человек Иисус Христос, говорили апостолы, святые, мистики, учителя Церкви, богословы и христианские философы. Других голосов мы не слыхали, и когда мы слыхали голос Божий в себе, то мы этот голос слыхали через себя, т.е. через человека'4. Для нас важно то, что человек всегда активен в процессе познания; он не пассивно отражает предметную действительность, но осуществляет сложную духовную работу, погружается в жизнь, где ему даны откровения "о мистерии первожизни". Вопрос о человеческом бытии, откровении этого бытия в дорефлективном мышлении является одним из сложных вопросов философии. Философия может осуществить эту задачу - нарисовать метафизический образ бытия, - когда она отойдет от науки и станет самостоятельной формой мышления. Такая философия неизбежно становится философской антропологией; она субъективна в том смысле, что за отправную "клеточку" познания берет человека; сам человек в философии постигается принципиально иначе, чем в науке - биологии, социологии, психологии - и предстает в образе духа, т.е. природного и внеприродного существа.

Исторически в философии сложилось два представления на процесс познания: познание как некая рациональная деятельность, совершаемая между субъектом и объектом, и познание как имманентная деятельность, при которой различия субъекта и объекта сняты, преодолены. Первая модель познания характера для немецкой классики, науки и той философии, которая в научном постижении действительности видит свой идеал. Сюда следует отнести натуралистический материализм, позитивизм со всеми его позднейшими разновидностями, марксизм, неокантианство. Вторую модель познания разделяют философия жизни, экзистенциализм, философская антропология. В рационализме всех разновидностей конкретный человек подменяется безличными формами рассудка и разума; познание осуществляется трансцендентальным сознанием (Кант), мировым духом (Гегель) и эти последние выдаются за гносеологического субъекта. Пафос этой философии направлен на то, чтобы избежать психологизм и релятивизм в познании; познает вовсе не отдельный человек, но некий трансцендентальный субъект посредством априорных форм рассудка и разума, и они имеют необходимое и общеобязательное значение по отношению к психологическому сознанию. В марксистской гносеологии также часто происходит подмена человека теми или иными формами сознания; о человеке начинают говорить, когда заходит речь об обществе и личности. Основной вопрос, сформулированный Энгельсом, есть "вопрос об отношении мышления к бытию". В теории познания диалектического материализма подробно (с привлечением естественно-научных данных) рассматриваются формы чувственного (ощущение,

ι Бердяев Η.Α. Истина и откровение. Пролегомены к критике Откровения. - СПб.: РХГИ, 1996. - С.6.

369


Часть II. Глава 3

восприятие, представление) и формы рационального (понятие, суждение, умозаключение) познания. Практика как основа и цель познания, как критерий истины почему-то также исследуется сама по себе, вне связи с человеком. Обезличенность мыслительной деятельности в рационализме имеет давние традиции, уходящие своими корнями в античный способ мышления и постижения природы. Самопознание, родившееся в греческой философии (γνω&ι σεαυτον), было не конкретным, но абстрактным: речь шла не о индивидуальном и неповторимом человеке и способе его познания, но о человеке вообще, субъекте вообще, а следовательно, и о всеобщих формах знания. Греческая философия открыла разум, который стоит под знаком универсального, и это открытие использовала вся европейская философия в последующие века.

Но познает не разум как таковой; познание осуществляет конкретный индивид в индивидуальных условиях исторической среды. Для экзистенциализма и философской антропологии более важным оказывается вопрос не об отношении мышления к бытию, духа (сознания) к природе, но "вопрос о том, кто познает и принадлежит ли к бытию тот, кто познает?"1. Трансцендентальное сознание, либо формы чувственного познания, присущие психологическому субъекту, еще не есть человек; познает не отвлеченное Я, не гносеологический субъект, но конкретная личность, находящаяся в реальном потоке бытия. Априорные формы знания, будучи необходимыми и общеобязательными по отношению к индивидуальному мышлению, гарантируют незыблемость и прочность знания, преодолевают гносеологический релятивизм. Но остается открытым вопрос: как трансцендентальное сознание проникает в психологический субъект и как психологический субъект возвышается до трансцендентального сознания? Трансцендентальное сознание как некая социальность и объективность знания имеет малое касательство ко мне, как живому существу, поставившему перед собой задачу познания. Для конкретного человека представляется более важным преодоление скептицизма и релятивизма в собственном мышлении, нежели в гносеологическом субъекте. Человек хочет познавать сам, он желает проявить свою самостоятельность, а вовсе не быть слепым орудием безличного гносеологического субъекта или мирового разума. "Теория познания должна стать философской антропологией, учением о человеке, а не учением о трансцендентальном сознании и гносеологическом субъекте, но и не психологическим или социологическим учением о человеке, а онтологическим и пневмото-логическим учением о человеке" (там же, с. 27).

В рационалистической философии и научном познании сам процесс познания понимается как объективирование; это значит, что благодаря мышлению вся действительность представляется в форме объекта и этот рационализированный объект выдается за самое реальность (таковы "субстанция",

' Бердяев Η.Α. О назначении человека. - С. 27.

370


^ Философская антропология как основание новой онтологии

"универсалии" и т.д.). Человеческое бытие исчезает и на его место приходит объект как нечто чуждое и абсолютно внешнее человеку. В данном объекте нет жизни; идеалом науки является такое знание, в котором элиминировано все субъективное, погашены все чувства, эмоции, страсти, сопутствовавшие процессу отыскания истины. В науке все рационально, все бесстрастно, все подчинено объективной, т.е. бессубъектной истине. Если в науке такое положение оправдано, ибо ее задача - получить объективное знание с целью воплощения его в практику, то в философии объективация посредством ра-ционализирования не в состоянии раскрыть всей глубины живого человеческого познания. Рационалистическую философию не спасает от неразрешимых проблем тезис о единстве субъекта и объекта; логическая коррелятивность субъекта и объекта необходимо дополняется их противополаганием. Последнее обстоятельство - противоположность познающего и познаваемого - как раз и рождает неразрешимые трудности для рационализма: внешнее не может перейти во внутреннее по причине их принципиального несходства. Нет точек соприкосновения между чуждыми сущностями - субъект никогда не станет объектом, а объект - субъектом. Признание единства субъекта и объекта для немецкого идеализма и марксизма должно быть оплачено дорогой ценой: необходимо встать на принципиально иную позицию в гносеологии, когда бы познание понималось как познание бытия бытием. Иначе сказать, необходимо от абстрактных форм мышления перейти к человеку, который не сводится к сознанию, но имеет бытийственную сущность.

Заслуга философской антропологии (Бердяев, Шелер, Хайдеггер, Ясперс) перед мировой философской мыслью состоит в том, что впервые в процесс познания был введен человек. Теперь теория познания предстала как мышление конкретной человеческой личности. В процессе овладения действительностью главное место принадлежит не трансцендентальному сознанию, не формам чувственного и рационального познания и даже не практике, но живому человеку как целостной личности; человек как целостное существо предстает в единстве всех своих сторон: мировоззренческой, познавательной, практической, эмоциональной, нравственной, политической и т.д. Человек живет в мире и всю внешнюю действительность постигает в свете собственной жизни. В человеке, а не в природе скрыта загадка познания и загадка бытия; человек является носителем смысла, которого нет в мертвой материи. Обращаясь к самому себе и находя в самосознании смыслы, человек через них объясняет и рационализирует ("просветляет") бессмысленную природу, "вочеловечивает" все безличное. Полагать, что человека можно устранить из познания, как это делает наука, значит осуществить разрыв всех составляющих его сущностей; сохранение только гносеологических и логических компонентов познания равнозначно умерщвлению самого человека, есть попытка полного отречения от всего человеческого и низведение творческой работы духа до такой пассивности, когда дается "возможность самому предмету, самой сущности говорить во мне".

371


Чисть 11. Глава 3

Философема: "познание есть познание бытия бытием" означает, что познающий человек (субъект) не может быть сведен к мысли, - он сам есть бытие; как бытие человек есть жизнь, страдание, борьба и потому безгранично шире своего познания. Но он находится непосредственно в потоке реальной действительности, т.е. принадлежит бытию, является его частью. В действительности происходит познание бытия бытием: человек находит бытие в себе, а себя открывает в бытии. Познающий субъект не противостоит познаваемому объекту; трагедия познания происходит от того, что субъект изымается из бытия и осуществляет познание во "внебытийственной сфере". При таком понимании процесса познания также и объект перестает быть бытием - он превращается в рационализированное бытие, т.е. в объективацию мысли субъекта. Познание невозможно, если оно принадлежит субъекту и объекту, понимаемым в рационалистическом или наивно-реалистическом смысле; в таком случае между ними нет точек соприкосновения, которые и обеспечивают вхождение субъекта в объект, принципиальную доступность природы человеку.

Итак, познание возможно, когда оно совершается внутри бытия. Существует тождество мышления и бытия, процесс познания носит имманентный характер. Это означает, в свою очередь, что теорию познания следует перевести из гносеологической в онтологическую сферу. Познание изначально онтологично и имеет "космогонический характер".

Идеей тождества мышления и бытия, имманентностью процесса познания представляется, по-видимому, объяснить творческий гений той или иной личности. Теория отражения здесь бессильна! Шекспира отличает от всех великих умов, по мнению Карлейля, его "бессознательный ум", не подозревающий этой своей силы. Драмы Шекспира - "настоящие произведения природы", они глубоки, "как сама природа". В искусстве Шекспира нет ничего искусственного; оно выливается из самих глубин природы и разрастается в душе поэта, являющейся "голосом самой природы". "Величайший дар, каким природа наделяет всякую истинно великую простую душу, состоит в том, что она делает ее частью самой себя. Произведения такого человека, с каким бы, по-видимому, напряжением сознания и мысли он ни творил их, вырастают бессознательно из неведомых глубин его души, как вырастает дуб из недр земли, как образуются горы и воды; во всем видна симметрия, присущая собственным законам природы, все находится в соответствии с совершенной истиной"'. Действительно, если человек есть осознавшая себя природа, "глаз", взирающий из глубин бытия на окружающую действительность и на самого себя, то познание в таком случае не может рассматриваться как отражение, как воспроизведение объектов действительности в образах мышления, вторичных по своему содержанию, оно непременно предстает как "припоминание" - припоминание всего того, что человеческий

ι Карлейль Т. Теперь и прежде. - М.: Республика, 1994. - С. 89. 372


^ Философская антропология как. основание новой онтологии

разум окружало, когда он пребывал в объективированном состоянии и не мог фиксировать на себя весь процесс развития природы. Лишь значительно позже - когда природа возвышается до жизни и познания и достигает в своем самодвижении такого состояния, при котором человеческий интеллект становится самостоятельным орудием самосознания или рефлексии, процесс развития предстает не только как стихийное движение, но и вполне целесообразное. Познавательная деятельность есть, поэтому, припоминание, а творчество человеческого духа - бессознательное постижение глубинных оснований природы, спрятанных далеко в ее недрах; человек черпает из недр природы необходимый опыт точно так же, как "вырастает дуб из недр земли, как образуются горы и воды". Франции душа бессмертная - Дева Жанна после коронования Карла VII в Реймсе 17 июля 1429 года, войдя к королю, став перед ним на колени и обняв ноги его, сказала: "Воля Божия, благородный король, ныне исполнилась: я сняла осаду с Орлеана и привела вас в город Реймс на святое венчание, показав тем, что вы - истинный король, тот, кому королевство Франции должно принадлежать... А теперь я хотела бы уйти от всего и вернуться домой к отцу и к матери, чтобы снова пасти в поле овец...

И так говоря, плакала она; и все, глядя на нее, тоже заплакали. Плачет, потому что знает-помнит все, что с нею будет...".

"13 сентября король, покинув Сен-Дени, снова идет отдыхать -"почивать" за Луару. Жанна, следуя за ним нехотя, перед отъездом снимает с с^бя и вешает свой рыцарский доспех в часовне Сен-Дени над ракой с мощами Святителя. Знает-помнит, что отступление от Парижа будет для нее роковым: "призвание Девы кончено".

"Дева знает-помнит, что будет взята в плен. Голоса теперь уже молчат о победах; говорят только о страданиях: "Так должно быть... будь всему покорна и радостна". "О дне же и часе плена мне Голоса не говорили ничего, -вспомнит Жанна на суде. - Часто я об этом спрашивала их, но они не отвечали... Если бы, впрочем, я знала день и час... я все-таки пошла бы в Ком-пьень, что бы со мною ни случилось...".

Дочери Божьей "должно пострадать" так же, как Сыну Божию: это знает-помнит она и вольно идет на страдание.

Здесь, в Компьене, уже загорается костер св. Девы Жанны - Огненный Крест"'.

Природа раскрывает себя в человеке; в этом непостижимом никакими законами логики акте нет разделения на субъект и объект, ибо они изначально едины. Лишь значительно позже - в системе научного знания - происходит их разделение и последующее противопоставление. Природа в естествознании предстает как нечто внешнее и чуждое человеку; она существует для познания, покорения и преобразования. Научный субъект как внешнее,

Мережковский Д. Жанна Д'Арк. - М.: Международный Центр Рерихов, 1995. - С. 67, 71, 74.

373


Часть II. Глава 3

абсолютно независимое существо должен найти пути взаимодействия с природой-объектом; он должен постоянно "срывать с нее одежды", чтобы отыскать необходимые ему законы. Философ и поэт взаимодействие человека и природы видят в ином - метафизическом смысле. Природа едина, человек находится внутри ее; в силу стихийности, но одновременно целесообразности природа делает человека "частью самой себя" - субъект и объект изначально едины, абсолютно тождественны: субъект есть объект, а объект есть субъект. Субъект (человек) вовсе не есть внешний наблюдатель процессов природы, каким он неизбежно предстает в теории отражения; идея абсолютного тождества мышления и бытия предполагает, что "познание не только проливает свет на бытие, не только есть свет о бытии, но оно есть свет в бытии, внутри бытия. А это значит, что не бытие имманентно познанию, а познание имманентно бытию"1.

Здесь мы подходим к одному из труднейших вопросов философии. Рассудочное, разумное и рефлективное мышление с точки зрения механизма его образования является понятийно-логическим сознанием или дискурсом. Дискурсивное знание опосредовано, логически выводимо, выражено в форме абстрактного понятия в отличие от чувственного, непосредственного, интуитивного знания. Философский дискурс, познание посредством рационализации связано с разделением на субъект и объект, а также объективирова-нием результатов познания. Рационализм - будет ли он идеалистическим или материалистическим - принимает объективацию за непосредственное бытие или некую первореальность. Такое познание, которое останавливается на рационализированном бытии как "начале" философской мысли фактически есть "вторичное сознание"2. Но философский дискурс не в состоянии постичь всей глубины человеческого мышления; в мышлении есть такие его акты, которые непостижимы и невыразимы логическим разумом. Мышление не останавливается на познании непосредственного бытия, которое уже рационализировано; за этим бытием скрывается другое - более глубокое бытие, постичь которое через философский дискурс не представляется возможным, - требуется принципиально иное мышление. Подобное мышление предшествует рационализации и его логической обработке; оно есть "первичное сознание". Первичное сознание в нашей терминологии есть до-рефлективное мышление. Следует отметить, что дорефлективное и нерефлективное мышление - не одно и то же; здравый человеческий рассудок не-рефлективен в силу своей неразвитости, в то время как первичное философское мышление, присущее высшим ступеням человеческого разума, дореф-

лективно.

Дорефлективное мышление ("первосознание") предполагает тождество

' Бердяев Николай Александрович. Философия свободного духа. - М.: Республика, 1994. - С.

253.

2 См.: Бердяев Николай Александрович. Самопознание... - С. 100.

374


Философская антропология как основание новой онтологии

субъекта и объекта; мысль и мыслимое сливаются в нем до абсолютного единства, когда бытие становится субъектом, а субъект - объектом. Понимание теории познания как познания бытия бытием, когда познающий субъект сам есть бытие, погруженное в другое бытие, означает, что субъект является экзистенциальным существом. Человек не только познает, он существует в мире: живет, страдает, чувствует, переживает, наконец, умирает. Философское познание "есть функция жизни, есть символика духовного опыта и духовного пути. На философии отпечатлеваются все противоречия жизни, и не нужно их пытаться сглаживать. Философия есть борьба. Невозможно отделить философское познание от совокупности духовного опыта человека, от его религиозной веры, от его мистического созерцания, если оно есть у человека. Философствует и познает конкретный человек, а не гносеологический субъект, не отвлеченный универсальный дух" (там же, с. 105). Существование всегда конкретно, поэтому бытие, которое познает человек, также конкретно.

Познание, имманентное бытию, есть трансцендирование. Мышление, постигая мир данности и видимости, прорывается в иной - более глубокий мир; идеи и образы этого мира есть образы воображения и фантазии; они не верифицируются явлениями эмпирической действительности, их природа иная, они трансцендентны, все предметное в них снято, элиминировано. Трансцендирование как свойство жизни возможно в том случае, когда познающий человек является экзистенциальным, а его мышление погружено в бытие, но отнюдь не противостоит бытию. Погруженность мышления в глубины бытия означает, что оно не отражает, но "просветляет" бытие и что-то к нему "прибавляет". Дорефлективное познание возможно в том случае, когда существование человека предшествует всякому мышлению. В трансцендентный мир философского мышления не могут проникнуть вещи, тела, материальные предметы в качестве неких первосущностей, поскольку они есть результат вторичного рационального познания; посредством трансцендиро-вания по ту сторону действительности философу открываются образы принципиально иного рода - метафизические сущности, каковыми для философской антропологии оказываются "первожизнь, существующее и существование". Существование человека есть его пребывание в самом себе, нахождение в подлинном мире; вне этого мира человек оказывается выброшенным во вне - в биологический и социальный мир. "Философское мышление прежде всего должно интересоваться мыслящим субъектом, его существованием. Объективное мышление делает вид, что не интересуется этим. Этим оно объективирует человеческое существование. Мы стоим перед основной проблемой, что такое объективация? Как вернуться от объективации к сущему, к существу, к существованию? Это есть вопрос о дальнейшей судьбе философии, о самой ее возможности"'.

Бердяев Николай Александрович. Философия свободного духа. - С. 254.

375


Часть II. Глава 3

Философия - в этом ее родовая сущность - не удовлетворяется реальной действительностью; посредством разума, фантазии и воображения она конструирует иной мир - мир, в котором все объекты по своему содержанию оказываются сверхчувственными. Мир философии метафизический (μετά τα φυσικά), выходящий за пределы эмпирической действительности; сверхчувственные сущности рассматриваются как всеобщие и универсальные принципы бытия. Такой выход осуществляется посредством трансцендирования и философствующий человек вступает в абсолютно иную сферу, которая может быть названа трансцендентной. Мир философии есть мир метафизический или трансцендентный, поскольку он выходит за пределы чувственного опыта или эмпирического познания. Но мир этот также реален, как реальна предметная действительность; все, что вошло в сферу мышления и существует в нем в качестве образов сознания - реально для человека.

Тяга к потустороннему, не земному объясняется исключительно самой природой человеческого разума. Обыденные вещи, земные сущности не удовлетворяют человека; он чувствует в себе иную жизнь, другое призвание;

он добровольно отказывается искать последние основания мира - этого "философского Бога" - слишком близко, в посюсторонней действительности и не хочет, в отличие от Св.Тересы, "ходить между горшками" в поисках Бога. Человек ощущает в себе далекие миры, бескрайние пространства, ибо он микрокосм, а потому помимо своей воли он стремится обладать целостным знанием о мире. Целостная идея Универсума может родиться только в сфере метафизического или трансцендентного знания, но отнюдь не в науке. Наука отказывается искать такие первоначала и правильно делает. Однако научные истины точны, но недостаточны; экспериментальная наука занимает ничтожную часть человеческой жизнедеятельности. Поэтому метафизические проблемы вновь и вновь встают перед человеком, как бы далеко и глубоко он ни проник в самое материю. Человек не может оставаться глухим к таким драматическим вопросам: "Что такое мир и откуда он идет?", "В чем главный смысл жизни?" и т.д. Никакая наука не даст на них ответ. Мы задыхаемся от того, что оказываемся в зоне "промежуточных вторичных вопросов". Нам необходима полная перспектива, а не фрагментарные картины действительности. От того, что наука не может дать ответа на подобные вопросы, жажда знания не исчезает. "Пусть эти вопросы неразрешимы, они не исчезают, а с наступлением ночи приобретают особый драматизм в дрожащем свете звезд; ведь звезды, по словам Гейне, это тревожные мысли ночи, сотканные из золота"'. Философские истины достаточны, но не точны, а вместе с научными - точными, но неполными ("предпоследними"), они составляют единое знание, присущее субъекту-человечеству.

Поиск последних оснований мира в философии происходит посредством их удаления, вынесения за пределы существующего мира. Разрыв с объек-

' Ортега-и-Гассет X. Что такое философия? - М.: Наука, 1991. - С. 81. 376


^ Философская антропология как основание новой онтологии

тивным миром означает трансцендирование; последнее есть то, что Я как мыслящий субъект "постоянно трансцендирую себя. Меня притягивает всегда и во всем трансцендентное, другое, выходящее за грани и пределы, заключающее в себе тайну"). Источник трансцендирования, по мнению Бердяева, кроется в самом человеке: в нем есть постоянная "тоска", которая направляет его к высшему миру и сопровождается чувством "ничтожества, пустоты, тленности этого мира"; в нем присутствует также способность к "творчеству" - прорыву и взлету над "жизнью". Творчество есть движение к трансцендентному, при котором человек освобождается от всего обыденного, от уродства и мглы жизни и поднимается в мир прекрасного, интересного, значительного и оригинального.

Метафизические концепты философия находит в самом человеческом разуме. Попытка мыслить процесс философского мышления-по аналогии с научной теорией познания, как теорией отражения, неизбежно приведет к ложным выводам. Философское обобщение имеет иную природу по сравнению с научной индукцией - оно предшествует всякому направленному на реальность наблюдению, поскольку не зависит от числа опытов. Философия дает сущностное знание, обобщение здесь настолько велико в смысле включения предметной действительности в сферу философского мышления, что практически невозможно найти необходимый фактический материал для метафизической мысли в эмпирической действительности - философское знание бесконечно. Из этого следует, что духовный опыт для философа становится самой реальностью. Если в научном познании образы сознания мыслятся как вторичные по отношению к объективной действительности, а в рефлексии разрешается вопрос о их сходстве и соответствии предметному миру, то в философии в отношении этого вопроса не допускается никакой рациональной рефлексии. Не рефлексией обосновывается метафизический опыт; в дорефлективном мышлении происходит переживание человеком трансцендентного знания как первичного факта. Духовному опыту ничего не соответствует в предметном мире; в философском знании, трансцендентном по своему содержанию, нет проблемы соответствия. Но несоответствие знания объективной действительности вовсе не означает нереальности такого мира; духовный мир есть, он существует и степень его существования прямо зависит от активности человеческого духа, от его "напряжения и горения". Реальность метафизики и трансценденции не определяется внешней действительностью; нельзя ожидать, что "духовные реальности откроются нам, как открываются предметы природного мира, что они дадутся нам извне, как даются камни, деревья, столы, стулья, как даются законы логики. В духовной жизни реальность определяется силой самого духа. В духе нет реальности, привходящей извне, - все идет изнутри самого духа"2. Реальность

' Бердяев Николай Александрович. Самопознание... - С. 47. 2 Бердяев Николай Александрович. Философия свободного духа. - С. 28.

377


Часть 11. Глава 3

духовного опыта не может быть ограничена эмпирическим познанием; вне-предметная и внеприродная реальность - внепредметная и внеприродная только в контексте нашего рассуждения - имеет иной источник происхождения: духовный опыт не находится в материи, в пространстве и времени, но принадлежит идеальному миру "первожизни' как реальности особого рода. Реальность духовного опыта не стоит в причинном ряду физического мира как следствие от действия объективной причины; отношения здесь другие, более сложные и определяются внутренними процессами дорефлек-тивной первожизни.

В истории философии были, однако, такие периоды, когда она добровольно отказывалась строить метафизические системы и довольствовалась положением служанки позитивных наук. Так, в последней трети XIX века она целиком сводилась к учению о познании (неокантианство), или душевному опыту (позитивизм). Но такое положение не могло долго продолжаться; после трудной борьбы она вновь обрела способность обратиться к метафизическим проблемам. Поворот к метафизике, безусловно, возможен в союзе с наукой, но никак не под ее руководством. Что касается трех крупных направлений мысли: неокантианства, позитивизма и историзма, отрицавших метафизику как таковую, то они "сохранились лишь в виде остаточных явлений"'. Неокантианство, хотя и признавало метафизические вопросы, отдавая дань уважения Канту, считало их неразрешимыми. Позитивизм выводил формы бытия из элементов чувственного опыта; задача философии виделась в простом описании чувственных данных, но вовсе не в объяснении явлений; метафизические проблемы объявлялись им "ненаучными" и возникающими в силу ложной привычки мышления формировать как подобные вопросы, так и ответы на них. Историзм (В.Дильтей, Э.Трёльч, О.Шпенглер) видел в метафизических вопросах - мировоззрении, создаваемом философией и религией, - своеобразные формы меняющихся состояний общественной жизни. Сегодня с полным правом можно сказать, продолжает М.Шелер, что "основания, приведшие эти три группы мыслителей к их негативной позиции по отношению к метафизике целиком и без остатка, опровергнуты".

У человека нет выбора в вопросе формирования метафизического знания;

перед ним не стоит альтернатива: создавать или не создавать знание подобного рода. С объективной необходимостью, равной его жизненной потребности, человек подходит к действительности с позиции метафизических идей. В ходе развития культуры человек формирует идею о том, что в бытии, равном его чувству жизни, есть такая сущность, такая "вещь", бытие которой в процессе своего существования не нуждается ни в чем, кроме самой себя. Иначе говоря, в мире имеется такая первосущность, которая существует лишь посредством самой себя (Ens per se) - все остальное, находя-

' Шелер М. Избранные произведения. - М.: Гнозис, 1994. - С.4. 378


^ Философская антропология как основание новой онтологии

щееся в этом мире, целиком зависит от нее. Человек во все времена - с большей или меньшей степенью ясности - исходил из предположения, что в основе бытия лежат некие безусловные сущности, от способа существования которых зависит все остальное в предметном мире. Поскольку эти сущности ("начала") являлись плодом самого разума - их не удавалось обнаружить в эмпирической действительности - постольку сама внешняя реальность в философской интерпретации превращалась в дух или рефлектирующий разум. Область метафизики есть нечто сверхэмпирическое, сверхчувственное, куда можно проникнуть не иначе, как совершив прорыв из действительности посредством трансценденции. Метафизическое бытие, сформированное из предельных оснований мышления, в силу данного обстоятельства понималось философами как абсолютное бытие или абсолютное знание. Будучи построено из элементов рефлективного разума, по степени своей отвлеченности и абстрактности ставшим предельным знанием, такое абсолютное бытие становится тождественным абсолютному знанию. Абсолютное бытие, представленное в самосознающем разуме, по сути своей оказывается равным самому человеку и образует "вместе с самосознанием, сознанием мира, языком и совестью одну неразрывную структуру" (там же, с. 4).

Проблемы метафизики, исследование природы метафизического мышления, т.е. выявление искомых причин, рождающих этот вид знания, представляются сегодня актуальными в силу их полной неизученности в отечественной философской литературе последнего времени. Дело в том, что понятие метафизика сводилось только к одному значению - тому способу мышления, который был характерен (да и то в предельном смысле) механистическому натурализму. Метафизика понималась как антипод диалектики, как такой способ познания предметной действительности, при котором все внимание сосредоточивалось на изучении внешних причин. Впоследствии такое понятие метафизики приобрело значение чего-то несовершенного, упрощенного, уступающего в своем умении понять действительность более высоким формам познания. Метафизика мыслит по формуле: "да - нет", "либо - либо", а необходимо мыслить иначе - на основе законов диалектики, идеи противоречия как внутреннего источника саморазвития ("Или - или" становится все более и более недостаточным" - Энгельс).

Предубеждение против метафизики объясняется привнесением в содержание этого понятия только одного смысла - под метафизикой стали понимать способ объяснения материализма XVIII века. Кроме того, на негативное отношение к метафизике повлияли обстоятельства случайного характера. Как известно, в I в. до н. э. философ Андроник Родосский издал собрание сочинений Аристотеля и поместил в нем работу под названием "Первая философия" (πρώτη φιλοσοφία). Сочинение было опубликовано после известной работы "Физика" - μετά τα φυσικά ("то, что после физики") и в нем речь шла о сущем как таковом, принципиально отличающемся от вещей предметного мира. Постепенно данный термин приобрел то значение, что

379


Часть II. Глава 3

стал обозначать учение о сверхчувственном мире. Метафизика есть такой раздел философии, в котором говорится о сверхматериальном бытии, знание о котором получается сверхчувственным способом. Естественно, материализм не признавал метафизику; для него не существует другого бытия, кроме физического. Даже когда материализм строит систему бытия, метафизическую по своей сути, он отказывается ее понимать как метафизику, ибо это связано с признанием сверхматериального мира. Материалистическая философия не знает сознания в той его части, которая относится к области рефлексии. Согласно материалистическому воззрению, философия, как и наука, имеет дело исключительно с миром эмпирических объектов, поэтому ее методы познания должны быть аналогичными методам естественных наук -иметь опытное происхождение. Что же касается мира самосознания, идеальных сущностей, постигающих себя в рефлексии, то все это устраняется из сферы философских интересов.

Поразительно, но отрицательное отношение к метафизике было сформировано Кантом - философом, внесшим большой вклад в теорию рефлексии, в разработку концепции познания не объектов материального мира, но тех способов, при которых совершается это познание. Кант полагает, что познание возможно лишь в отношении таких предметов, которые вошли в сферу мышления, т.е. стали имманентными сознанию познающего субъекта. Их имманентность обнаруживается и в том, что они построены рассудком человека из ощущений, т.е. из субъективных чувственных данных. Такие предметы относятся к миру явлений (феноменов), они существуют лишь в опыте субъекта и не могут обладать подлинным бытием. Подлинное бытие (вещи в себе, ноумены) недоступно человеку; оставаясь за границами его сознания, оно абсолютно непознаваемо, следовательно остается навсегда трансцендентным его мышлению. Метафизика, согласно кантовскому пониманию, есть учение о трансцендентном сознанию бытии; ее миром являются вещи в себе, т.е. подлинная действительность, как она существует сама по себе, независимо от мышления человека. Знание о метафизическом бытии может быть доступно не разуму, но вере; из этого положения следует, что метафизика как учение о сверхчувственном невозможна в отношении философии - она может существовать как система взглядов, основанных на вере.

В действительности метафизика возможна; об этом свидетельствует концепция интуитивизма, развитая русским философом Н.О.Лосским. Сущность этого учения состоит в том, что следует различать понятия: предмет внешнего мира, вступивший в поле моего сознания, имманентен моему сознанию, но в то же время остается трансцендентным мне, как субъекту сознания. От того, что я созерцаю предмет (например, колебание маятника, или дерево), он не становится индивидуально-психологическим состоянием, т.е. исключительно фактом моего сознания. У Канта наблюдается смешение понятий: он, как и многие философы того времени, предполагал, что все им-

380


^ Философская антропология как основание новой онтологии

манентное сознанию становится имманентным и субъекту познания. "Устранив это недоразумение, интуитивизм обосновывает возможность метафизики как науки о подлинном бытии"1.

Свой подлинный смысл метафизика раскрывает в философском способе постижения действительности, когда философия противопоставляется науке. Метафизика имеет дело с такими объектами, которые являются исключительно продуктами творчества человеческого ума. Они существуют только в сознании субъекта и будучи в нем представлены фактами мышления, обладают статусом реальности. Объекты этого рода нельзя наблюдать в эмпирической действительности, подобно материальным вещам; все их существование ограничивается сферой сознания. О них можно говорить только при одном условии: должен быть рефлективный разум, обращенный на самого себя, в противном случае - случае его несуществования немедленно исчезает и мир метафизических объектов. Иное дело в науке; здесь объекты наглядны и чувственно воспринимаемы; они трансцендентны по отношению к субъекту научного познания. В том случае, когда отсутствует непосредственное восприятие какой-либо предметной области и исследование ведется на уровне абстрактной теории, в конечном счете идеалом научного знания считается возможность редуцирования абстрактных положений к наглядным, чувственным образам. В философии процедура сведения в принципе невозможна; объекты метафизики представляют собой некие идеализированные сущности, свойства которых доведены до предела; они всегда существуют только как формы чистого и отвлеченного знания. Стремление философии видеть свой идеал в науке оказывается беспочвенным, ибо существуют строгие границы, до которых может простираться научное знание. Пагубность подражания науке состоит в том, что философия в таком случае утрачивает свою специфику, повторяя в популярном виде то, что уже сказано естествознанием; она сама себя уничтожает тем, что начинает дублировать методы науки и тиражировать предметное знание.

Философское знание на фоне предметных естественно-научных истин выглядит как сущностное; оно дает представление о бытии, в основании которого лежит идея отвлеченного "начала". Понятие "начала" вовсе не эмпирического происхождения, но есть итог работы рефлективного ума. Последние основания бытия представляют собой абстрактные формы мысли, которые имеют отношение к идеализированным объектам - являются мысленными образованиями, свойства которых доведены до своего предела и потому не существующими в реальной действительности. Эти мысленные конструкты лишены предметного содержания и оказываются плодом воображения рефлектирующего разума. Объекты подобного рода не находятся в сфере объективной реальности, но пребывают в "пространстве" сознания. Филосо-

' Лосский Η.Ο. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. - М.: Республика, 1995. - С.7.

381


Часть II. Глава 3

фия как метафизика интересуется иного рода вопросами, чем наука; ее волнуют проблемы: "Что есть бытие и каковы основания, составляющие его содержание?", "Что есть человек и каков его мир?", "Что есть дух и каков статус его существования?" и т.д. Все эти и другие вопросы относятся к рангу родового и сущностного знания, к которому не применимо понятие единичного и случайного. В этом знании преднамеренно игнорируется пространственно-временное расположение объектов, некоторые из которых могут иметь статус случайного существования в мировых реальностях. Что значит утверждение: "Человек как субъект духа имеет статус первореально-сти по отношению ко всему сущему" или "Реальность духа есть реальность свободы". Ясно, что утверждения подобного рода потребуют в ходе их обоснования иного языка, чем в науке. Категории философии применимы только в области метафизики и имеют свой, специфический смысл, отсутствующий в других видах и формах знания. Даже когда по форме язык философии приближается к естественному разговорному языку, смыслы, скрывающиеся в нем, будут совершенно другими по сравнению со значениями обыденного (и научного) языка. Эти смыслы имеют специфическую коммуникативность; их нельзя превратить в общеобязательное знание и заставить всех членов общества думать так, а не иначе. Разделять данные смыслы, принимать их в своей жизни могут только люди, близкие по культурному развитию, родственные по психическому складу, одинаково думающие, а потому однотипно их расшифровывающие. Философские истины невыразимы научным способом; помимо чисто внешних языковых форм рациональности требуется понимание значений, что связано с верой, но не со знанием. Философ должен быть убежден в правильности своих рассуждений; он не доказывает, подобно ученому. Истины философии недоказуемы в смысле неопровержимости научных доказательств. "Доказанный Бог уже не Бог" (Ясперс). Философские истины раскрываются всем ходом человеческой мысли.

Здесь мы подходим к проблеме истины в философии - тому Рубикону, по которому все человеческое знание разделяется на научное и мировоззренческое. Если мы не поймем различий философии и науки, метафизики и эмпирии в этом вопросе, то мы окажемся вне историко-философской традиции. Сущности, о которых говорит философия, отсутствуют в естествознании; также предметы, которые объясняет физика, не имеют места в философии. Здесь складывается ситуация, аналогичная той, о которой писал Коллингвуд, раскрывая природу понимания в исторической науке. "История - не знание того, какие события следовали одно за другим. Она - проникновение в душевный мир других людей, взгляд на ситуацию, в которой они находились, их глазами и решение для себя вопроса, правилен ли был способ, с помощью которого они хотели справиться с этой ситуацией. До тех пор пока вы не сможете представить себя в положении человека, находящегося на палубе военного парусника с бортовыми пушками короткого боя,

382


^ Философская антропология как основание новой онтологии

заряжающимися не с казенной части, вы даже не новичок в военно-морской истории. Вы просто - вне ее. А если вы хоть на минуту позволите себе думать о тактике Трафальгара, исходя из предположения, что корабли приводились в движение паром, а пушки были дальнобойными и заряжались с казенной части, то вы сразу же выйдете за пределы истории вообще"*. История есть самопознание духа; историк исследует не просто события в их внешнем проявлении, но от внешнего идет к внутреннему - мысленно проникает в само действие, пытаясь понять мысли того, кто его совершил. Если историк понимает значение слов: "Я получил их с честью, с честью и умру вместе с ними", то он мысленно входит в положение знаменитого адмирала, в полной парадной форме и при всех регалиях стоящего на палубе флагмана в пределах досягаемости ружейного выстрела с вражеского корабля. Историк понимает, что адмиралу советуют стать менее заметной мишенью, и он на его месте спрашивает себя: следует ли мне сменить мундир? И отвечает себе упомянутыми словами. Ситуация настолько критическая, момент такой ответственный - на карту поставлена судьба страны, - что не время снимать символы чести ради спасения своей жизни. Если историк не в состоянии пережить драматизм морского боя, то для него слова Нельсона будут лишены всякого смысла.

Аналогичное положение имеет место в историко-философском познании:

историк философии, обращаясь, например, к Платону, пытается выяснить, что думал Платон, когда выражал свои мысли посредством определенных слов. У историка философии нет иного способа, как только повторить в своем мышлении то, о чем думал греческий мыслитель. Истины философии невозможно получить, будучи отстраненным наблюдателем некогда происходящего; чтобы проникнуть в загадочный мир прошлого, исследователь должен осуществить операцию "переноса" - мысленно перенестись в ситуацию, в которой находился конкретный исторический персонаж, и воспроизвести в своем мышлении его мысли об этой ситуации и о возможных способах ее разрешения. Несколько перефразируя слова Коллингвуда, можно сказать по поводу приведенного примера: философ погружается в глубь своего сознания и там живет жизнью, в которой не просто думает о Платоне, но являясь Платоном и, думая о Платоне, таким образом думает о себе самом.

Объекты науки в своем большинстве есть мертвые явления природы; для естествоиспытателя они всегда "феномены" не в смысле их недостаточной реальности, но в смысле того, что они всегда противостоят субъекту и даны ему в наблюдении; в них нет различия внутреннего и внешнего, поэтому исследователь смотрит "на" них, но не "через" них. Отсутствие внутренней стороны в объектах природы, связанной с процессами мышления, делает научное познание похожим на беспристрастную регистрацию свойств действительности, включенной в приборный эксперимент или простое наблюдение.

Коллингвуд Р.Дж. Идея истории. Автобиография. - М.: Наука, 1980. - С. 355.

383


Часть II. Глава 3

Результаты эксперимента или наблюдения будут тем более достоверными, чем меньше в них будет доли субъективного; в естественно-научном познании важно элиминировать человека, устранить все субъективные моменты познания, которые лишь вносят помехи в дело отыскания объективной истины. Наука есть бессубъектная форма знания, человек в ней устранен, элиминирован. Для науки важен итог, результат, который обязательно должен быть доведен до уровня объективной истины; в науке нет места авторам идей, о них она вспоминает только в истории своих учений, являющихся справочным приложением к теоретическим разработкам.

Непременным требованием философии, идущим из глубокой древности (Гераклит, Сократ) до наших дней, забвение которого объективно приводит к утрате самостоятельности философии, делает ее полностью зависимой от естествознания, является принцип антропологизма. Человек - и только единственно он - оказывается ключом к постижению мира. Также невозможно абстрагироваться от личности философа, когда мы говорим о философии и всяком философствовании. Любая философия оказывается личной;

личный характер философии обнаруживается в выборе проблем, их интерпретации, в мировоззрении, в широте жизненного опыта, определяющего характер познания. Поскольку философия лична и человечна, постольку, следовательно, ее истины субъективны и окрашены личной судьбой человека, ее открывшего. В действительности познает не безличный субъект, не трансцендентальное сознание и не мировой разум - последние говорят только о степени детерминированности индивидуального мышления формами коллективного разума, - но вполне конкретный человек или индивидуальная личность. Есть только конкретное, личное и индивидуальное сознание, которое конечно же не закрыто и не замкнуто в себе, но открыто реальному миру, погружено в жизнь, являясь его функцией, а потому оказывается переживанием и "страстной эмоцией". "Необходимо решительно порвать с теми предрассудками, - подчеркивает Бердяев, - что "личное" и "субъективное" означает замкнутость, неспособность к выходу в мировую ширь, противоположно приобщению к божественному. Наоборот, скорее "безличное" и "объективное" означает замкнутость и невозможность прорыва"'.

Следует решительно порвать с мнением, что понятие "истина" тождественно понятию "объективный" и "безличный"; истина может быть как субъективной, так и объективной. Истины философии личны и субъективны, истины науки - безличны и объективны. Экзистенциальный, личностный характер философских истин определяется самим характером мышления в этой сфере метафизики. Философское мышление изначально антропологич-но и антропоцентрично в том смысле, что в человека и через человека осуществляется процесс познания действительности: человек сам есть бытие, погруженное в другое бытие. Познание имманентно, оно не принадлежит

] Бердяев Николай Александрович. Философия свободного духа. - С. 241.

384


отдельно взятым субъекту и объекту; философское мышление стремится преодолеть состояние объективирования с его противопоставлением познающего и познаваемого; постижение действительности через метафизику и трансценденцию достигается снятием различий субъекта и объекта, когда само познание рассматривается как внутренняя сторона, как момент предметного бытия. Философская антропология не отрывает мышление от человека и не рассматривает его в качестве независимой формы знания; согласно персоналистической концепции существует монизм мышления и человека, при котором человек понимается как целостная личность, обладающая конкретным жизненным опытом. Последнее обстоятельство - жизненный опыт - с очевидностью свидетельствует, что человек принадлежит бытию, является его частью, т.е. погружен в бытие и процесс жизни.

Понять природу философских истин, как и то, что философия не противостоит науке, но является радикально иным мышлением - мышлением "без объективно вещественного результата" (Ясперс), вечным возвращением к самому себе, возможно через уяснение еще одного положения: философию невозможно оторвать от жизни и превратить в чистую теорию, - изначально она есть философия жизни и практики. Философские мировоззрения не являются только созданием чистого мышления и не возникают как результат незаинтересованного познания. Как бы ни была важна роль мышления в их образовании, не только ему мы обязаны общему взгляду на мир. Мировоззрения складываются под влиянием всего уклада хозяйственной жизни человека и той позиции, которую он занимает в ходе своей жизни и практики в отношении природы и общества. "Возвышение жизни до сознания в познании действительности, оценка жизни и деятельности - вот та медленная и трудная работа, которую совершило человечество в развитии мировоззрений"'. Особенность любого мировоззрения заключается в борьбе за устойчивость своей картины мира, общезначимость своих представлений, безраздельное влияние и господство над умами людей. Но борьба за приоритет мировоззрения, подобно той борьбе за истину, которая существует в науке, попросту бессмысленна; она всегда оказывается безрезультатной по той причине, что формируется на принципиально иных основаниях, нежели научное знание. Человек выбирает мировоззрение, исходя из своего жизненного опыта, чувства жизни и степени развитости рефлективной способности разума. Знание в науке претендует на истину, оно обязательно доводится до уровня объективной, т.е. общеобязательной истины; формальный отказ от тех или иных положений науки никак не сказывается на их судьбе - истины науки в силу их объективности и общезначимости будут продолжать жить.

Иное дело в философии. Ее основные положения - метафизические и трансцендентные - не доказываются, но постулируются, принимаются на

ι Дильтей Вильгельм. Типы мировоззрения и обнаружение их в метафизических системах// Культурология. XX век: Антология. - М.: Юрист, 1995. - С. 225.

'!0<

13. Заказ 93, Ю.В. Петров. -°-'


Часть II. Глава 3

веру. Поэтому истины философские не носят общеобязательного значения -их природа иная. Они могут претендовать на коммуникативность в ограниченном сообществе близких по духу людей и рассчитаны на понимание, но не на объяснение. Их невозможно ни доказать, ни опровергнуть; их можно только принять как мировоззренческие положения, пригодные для личного жизненного опыта, - такого опыта, который будет способствовать воле к жизни того или иного человека или целой социальной группы. Отказ от какого-либо мировоззрения или его отдельных положений наносит большой ущерб данному типу мышления - оно ведь не доказывается, логически не обосновывается, подобно научным истинам, а если и доказывается и логически выводится, то его исходные категории, тем не менее, будут проблематичными в иной системе мировоззрения. Вера отличается от знания; есть "истина, страдающая от отречения, и истина, которую отречение не затрагивает"'. Галилей мог формально отказаться от своих научных открытий - это ничуть не принесло вреда его учению. Сократ, Боэций и Дж.Бруно не могли позволить себе этого, они предпочли смерть ради спасения своих философских доктрин, ибо отречение от них было равнозначно их гибели в собственных глазах и в глазах верящих в них людей. Философские истины, которыми живет верующий человек, входят в его жизнь и становятся тождественными с ним. От них невозможно отказаться без того, чтобы не отказаться от самого себя. Научные истины, которые можно доказать и проверить на практике, оказываются общезначимыми и безусловными; в них нет никакой тайны, они свободно могут жить без меня. Умереть за правильность, которая может быть доказана, по меньшей мере неразумно.

Философские истины имеют ту особенность, что существуют автономно по отношению к истинам научным. Споры, которые имеют место в философии возникают отнюдь не по причине недостатка знания. Представление, что философии необходим союз с естествознанием, основывается на стремлении древних превратить метафизику в науку (επιστήμη). Под этим гипнозом находились многие философские течения XIX века, когда ставили задачу оправдать науку как единственно возможное знание, под этим гипнозом находятся многие философские школы XX века, стремящиеся подвести философию под науку и превратить ее в теорию познания. Но подобное убеждение сомнительно, ибо держится на полном игнорировании метафизики -той области мышления, где научные положения оказываются бессильными и на смену им приходит мудрость - знание о первых и последних вопросах бытия, взятых в соотнесенности с человеком. Философская мудрость - вовсе не "длинная, седая борода, огромный лоб, глубоко впавшие глаза, нависшие брови и, как венец всего, старческая благословляющая рука". В этом древнем облике мудрости и благочестия скрывается "ложь искусственно скрываемого бессилия" донаучного познания и недостаток основательности.

' Ясперс К. Смысл и назначение истории. - М.: Политиздат, 1991. - С. 421.

386


^ Философская антропология как основание новой онтологии

Этим пользуются критики философии-мудрости, ссылаясь на факт, что в современном обществе есть физика и химия, много других полезных и точных наук; в обстановке всеобщего триумфа научного познания философия не может оставаться метафизикой - она как можно скорее должна превратиться в "строгую науку" (Гуссерль). Провозглашается идея непогрешимости науки, говорится, что в жизни новейшего времени "нет идеи, которая была бы могущественнее, неудержимее, победоноснее идеи науки". Если наука сказала свое слово, то с этого момента "мудрость обязана учиться у нее". Над наукой нет никакой более компетентной инстанции, как она постановит, так и будет: Roma locuta, causa finita. Научный разум, подобно св. Петру, есть наместник Бога на земле; рядом с ним нет и не может быть другого авторитета и то, что разум утверждает, есть абсолютная истина.

В действительности разум не всесилен и иногда может заводить нас в тупик, приводить к ложным результатам. Невозможно при всех обстоятельствах доверять разуму, как и внешним чувствам - происхождение философского скептицизма как раз и объясняется многочисленными заблуждениями разума. Заблуждения ума преодолеваются крайне трудно и медленно - они могут существовать в виде теоретических положений столетия и тысячелетия, в то время как ошибки здравого рассудка обнаруживаются быстро и исправляются легко. Разум иногда бывает самонадеянным и субъективную истину превращает в объективное знание, ограниченное переживание - в безграничное. Фоме Аквинскому Христос сказал: "хорошо написал обо мне" (bene de me scripsisti), что означает: субъективное переживание философ воспринимает как объективную истину, общеобязательную для всех. Даже сам Христос, как говорит в "Великом инквизиторе" кардинал великий инквизитор "не имеет ничего прибавлять к тому, что уже прежде сказано" в писаниях Фомы. Но свободный разум и наука, не ведающие никакой "тайны бытия человека", заведут людей "в такие дебри и поставят перед такими чудами и неразрешимыми тайнами, что одни из них, непокорные и свирепые, истребят самих себя, другие, непокорные, но малосильные, истребят друг друга, а третьи, оставшиеся, слабосильные и несчастные, приползут к ногам нашим и возопиют к нам: "Да, вы были правы, вы одни владели тайной его, и мы возвращаемся к вам, спасите нас от самих себя".

Никакая наука не может познавать действительность как природу самое по себе. Она обязательно привносит в предметную область кое-что от себя -от человека, субъекта научного познания и затем анализирует и синтезирует выделенную систему отношений. Все научные теории в известном смысле есть схематизация практических структур - снятие знания с той действительности, которая вошла в формы человеческой деятельности и ассимилирована ими. Научному рационализму "не дано заглушить живущего в людях смутного чувства, что последняя истина, та истина, которую наши прародители так неудачно искали в раю, лежит επεινα νου νοησεωζ, по ту сторону разума и разумом постижимого, и что найти ее в том мертвом и неподвижном

387


Часть 11. Глава 3

мире, в котором только и умеет властвовать рационализм, невозможно'4. Ошибка в единичном суждении всегда может быть исправлена, что означает:

заблуждение по отношению к отдельному мнению есть его случайный предикат. Ошибка в истине имеет иной статус: заблуждение по отношению к истине будет значить ее полное разрушение. Если я полагаю, что битва между саксами и норманнами произошла не в 1066 году, а в 1244 и не при Гастингсе, а при Лас-Навас-де Талое, то мою ошибку легко поправить: достаточно обратиться к любому учебнику по истории средних веков, чтобы убедиться в этом. Иначе обстоит дело с философскими истинами; в сфере метафизики существуют такие положения, которые в принципе невозможно проверить. Парменид говорит, что мышление есть бытие; Фейербах утверждает, что бытие не может быть обусловлено мышлением, оно существует от века ("бытие - субъект, мышление - предикат"); Гольбах полагает: "Человек -произведение природы, он существует в природе, подчинен ее законам, не может освободиться от нее, не может, даже в мысли, выйти из природы";

для Шелера и Бердяева человек уже на биологическом уровне не может быть полностью объяснен биологическими методами исследования, ибо его биология свидетельствует, что он нечто большее, чем природа. Его нельзя понять как постепенно развивающийся зоологический вид, к которому в один прекрасный момент времени присоединяется дух.

Об этих истинах бессмысленно спорить, как спорят, например, о законах физики и химии. Дискуссии в конкретных областях знания уточняют суть проблемы, усовершенствуют инструментарии познания, привлекают дополнительный материал; когда все это налицо, спорящие приходят к достоверному знанию и перестают "думать" о волновавших их вопросах. Что касается метафизических истин, то бесспорным является только одно - в этой области мышления нет достоверных истин. Прогресс, который имеет место в науке, никак не отражается на положении дел в мире философской мысли. Философия не может взять ни одно научное положение на веру, не подвергнув его критическому анализу на предмет достоверности мысли. Иными словами, философия автономна: ее система истин построена таким образом, что она не опирается на теоретические предпосылки, полученные за пределами философского знания. Философия добывает необходимое знание собственными средствами. В этом смысле можно сказать, что философское знание беспредпосылочно, не имеет предпосылок. Подобный "интеллектуальный героизм" философа означает такой методологический принцип, суть которого в том, что "мы отказываемся опираться на что-либо предшествующее той самой философии, которую мы пытаемся построить, и обещаем не исходить из мнимых истин"2. Это не значит, что философия ότ

ι Шестов Лев. Memento топ// Гуссерль Эдмунд. Философия как строгая наука. - Новочер-

касск: САГУНА, 1994. - С. 48.

2 Ортега-и-Гассет X. Что такое философия? - М.: Наука, 1991. - С. 101.

388


Философская антропология как основание новой онтологии

межевывается от науки - отнюдь нет; это значит, что философская мысль имеет свои критерии знания, которые позволят ей четко отделить предметные истины от истин метафизических, представляющих собой "дереализованное" знание - мышление, возвращающееся к самому себе.

Прогресс есть понятие, применимое к науке; история философии убедительно свидетельствует, что прогресса нет в этой области мышления. Истины философии вечны и неразрешимы; дискуссии вокруг них безрезультатны в том смысле, что великие философские мировоззрения сохранили всю свою силу и жизненность, вплоть до наших дней. В век теории относительности, Большого Взрыва и красного смещения, генной инженерии и "новой когнитивной науки" идеи Платона, Аристотеля, Фихте, Шеллинга, Гегеля, Ницше нисколько не изменились; они не подвластны времени и никакие новые научные открытия не в состоянии их отменить или частично исправить. Философия всегда современна; история философского мышления есть самопознание человеческого духа. В диалектическом движении от наивного мышления к критическому, от нерефлективного разума к разуму рефлективному, когда человеческое мышление от внешнего бытия - "периферии человеческого существования" (древние греки) переходит к бытию внутреннему -становится мышлением мышления (noesis noeseos), раскрывается автобиография человечества: человек постигает самого себя в предшествующие культурные эпохи, видит, каким он был в прошлые исторические периоды. Три тысячелетия истории философии становятся как бы единым настоящим знанием. В нем, этом современном знании, все формы философских мыслей заключают в себе некую единую истину - происходит неизбежное примирение материализма и идеализма. Единство сознания не позволяет рассматривать предшествующие формы мыслей как относительное знание, создающее необходимые предпосылки для последующей философии. Каждый значительный этап в едином потоке мысли представляет собой относительное завершение философии, а потому не может быть превзойденных систем - каждая философия есть современная нам форма мышления.

"Что есть истина?" - спросил Иисуса Пилат. Нам никогда не узнать, что ответил он прокуратору Иудеи. Но нам известно, что, придя в Вифанию накануне праздника Пасхи, он говорил своим ученикам: "Я есмь путь и истина и жизнь" (Ин.14:6). Этот пример свидетельствует, как стара проблема истины - стара как само человечество, и одновременно показывает, что нет одного способа ее решения - решений столько, сколько существует систем и направлений философии, сколько партий и политических пристрастий, наконец - сколько людей, исходящих из своего жизненного опыта.

В научной гносеологии, где существует разделение процесса познания на субъект и объект, необходимо встает вопрос о критерии истины. Если объект противостоит субъекту, то в таком случае рефлективное мышление выясняет, насколько адекватно полученное знание; теория отражения при решении данного вопроса вынуждена обращаться к внешнему и искать гарантии ис-

389


Часть 11. Глава 3

тины за рамками мышления. В самом мышлении не может быть критерия -внешней действительности принадлежит примат над сознанием, когда речь идет о процессе научного познания. Антропологическая философия трактует процесс познания принципиально иначе: мышление едино в том смысле, что в нем нет разделения на субъект и объект. Философское познание осуществляется в человеке, оно имманентно, поскольку все действительное как внешнее переводится во внутреннее и становится состоянием сознания. Для философствующего духа нет ничего внешнего, все становится внутренним, поэтому сам собой снимается вопрос о критерии истины. Постановка вопроса о критерии правомерна в науке, имеющей дело с внеположным объектом; лишь чуждый объект в его инобытии побуждает нас ставить вопрос, насколько знание соответствует самой действительности - является копией, изоморфным отображением объектов материального мира.

Философские истины не являются отражением и свидетельством чего-то реального как внеположного; истины философии дорефлективны, что означает, что они и есть сама реальность, сама жизнь. В метафизическом знании не существует той противоположности субъекта и объекта, которая имеет место в науке; объект обязательно входит в само мышление, становится мышлением, а в конечном счете - составной частью человека. Но познающий человек погружен в жизнь и следовательно является бытием. Познание есть процесс раскрытия бытия бытием. "В природном мире, который есть дитя разрыва и раздора, отделен познающий от предмета познания, от бытия. В духовной жизни достигается сама Истина, а не извне воспринимается и познается. Рефлексия есть целиком достояние объективно-предметного мира. Рефлексия эта мучительно ищет критериев истины вне самой истины, вне жизни в истине и обладания истиной. Но вне самой истины, ниже ее нельзя найти критерия истины. Сама Истина и есть ее единственный критерий"'. Для подобной истины не существует вопроса о критерии, который следует искать во внешней действительности. Гарантии истины находятся в самой истине. Философия не обращается к внешнему миру, чтобы ответить на вопросы, встающие в сфере метафизического мышления, философское знание возникает из внутренних источников - обращения мышления к самому себе; после того, как в мире самосознания будут найдены решения возникших вопросов, это будет также означать, что мы обладаем знанием о бытии или предметной действительности. Последние основания мышления - "начала" философии - в силу их предельной отвлеченности и абстрактности, когда самосознающая мысль уже не может определять их через что-то другое, становятся также и сущностями бытия. "Начала" философии есть одновременно начала мысли и начала бытия; философский тип рациональности исходит из идеи тождества мышления и бытия. Философский дискурс не тождественен дискурсу научному.

' Бердяев Николай Александрович. Философия свободного духа. - С. 36.

390


^ Философская антропология как основание новой онтологии

Когда Кьеркегор говорит, что истина есть субъективность и критерия истины не может быть в объекте, он - в субъекте, то это следует понимать так, что субъект есть не только гносеологическое существо. Субъект есть человек, личность, он есть живое существо, не стоящее перед объектом, но находящееся внутри объекта, понимаемого как бытие. Истина заключена в субъекте как существующем. Ограниченный познанием субъект не может стать бытием; именно таким интеллектуальным началом предстает субъект у греков, у Канта или Фихте. У них субъект (трансцендентальное сознание, Я) творит мир, но само продуктивное воображение осуществляется только на уровне интеллектуальной мысли. В действительности познание активно в силу активности человека: он вполне предметно-чувственно преобразует действительность в процессе своей жизни, вследствие чего познание есть не пассивное отражение, но преобразование посредством свободного творчества. После немецкой идеалистической гносеологии становится уже невозможно выделить субъект из бытия и противопоставить его внешней действительности. Стал очевидным наивно-реалистический взгляд натуралистической метафизики, согласно которому бытие существует в объекте. Для критической философии существует только метафизика субъекта; произошло осознание бытийственности субъекта и понимание того, что всякие реалии в виде субстанции есть плод объективированных продуктов мысли. Но трагедия идеализма состояла в том, что произошло объективирование субъекта -непроизвольное лишение субъекта внутреннего существования. Субъект пребывал только в области мышления и не жил жизнью реального человека. Крайняя универсализация познания оборачивалась утерей человека: немецкий критицизм фактически не знает субъекта в конкретном образе человека и личности. Кьеркегор первый обратил внимание на то, что познающий субъект экзистенциален, что он изначально погружен в тайну существования. Но идея экзистенциальной философии заключается в том, что экзистенциальным оказывается и философ. Его философия есть осознание его жизни; как существующий, философ находится вне объективации и переживает свое бытие в самом себе. Для философии интересен только человек;

пока не постигнут он в более глубоком плане - не только как гносеологический субъект, но и как личность, дух, в себе самом содержащий значения, смыслы, ценности и оценки, никакое объективное познание невозможно -смыслы открываются в человеке, но не в объекте, природа бессмысленна.

Философия по отношению к науке есть "petitio principii" - некий "проступок", который она совершает в отношении эмпирического познания. Здравый человеческий рассудок противится всему тому, что идет от философского мышления - "головокружению", охватывающему нас в мире метафизики и трансценденции. Наш здравый ум имеет особенность переводить умопостигаемые сущности из потустороннего мира трансценденции к осязаемым предметам посюсторонней действительности. Мы часто ошибочно понимаем философское мышление как предметное знание. "Мы все вновь и

391


Часть II. Глава 3

вновь падаем, как кошка на четыре лапы, в предметную постигаемость"1. Существует непреодолимая вера в объект: подчиняясь здравому рассудку, мы стремимся придать осязаемый вид таким сущностям, которые в принципе необъективируемы. Держась за объекты, наше мышление остается "здоровым", оно противодействует требованию "стоять на голове", чтобы через трансцендирование выйти из мира обыденности в мир чистой мысли, где все другое по сравнению с образами того сознания, которое отражает действительность. Трансцендентный мир есть образ иного мира; в нем все другое, выходящее "за грани и пределы"; в мире творчества "все интереснее, значительнее, оригинальнее, глубже, чем в действительной жизни, чем в истории или в мысли рефлексий и отражений. Во мне раскрывается мир более прекрасный, чем этот "объективный" мир, в котором преобладает уродство"2. Несовпадение образов воображений с образами отражений не является основанием для редукции самосознания к эмпирическому знанию, сведения философского дискурса к дискурсу научному. Философия должна получить свободу, в противном случае мы будем иметь свод таких догматических заклинаний, которые на деле являются популярным изложением естественнонаучных положений и фактически не имеют никакого отношения к философскому мышлению. Зато в этом случае у философии найдется множество учителей, желающих ее поучать и пропагандировать свои собственные мысли, далекие от мира философских рефлексий.

ι Ясперс К. Смысл и назначение истории. - С. 428. 2 Бердяев Николай Александрович. Самосознание... - С. 54.



fp-sanin-ne-zabivajte-gde-vi-rabotaete-s-n-konyuhova-dnepropetrovsk-2006.html
fradkov-pobedil-grefa-i-kudrina-pervij-kanal-novosti-26-05-2005-12-00-0013.html
fragment-iz-knigi-o-grazhdanskih-policejskih-oon-metodicheskie-rekomendacii-po-provedeniyu-pervogo-uroka-20092010.html
fragment-programmi-seminara-sbornik-metodicheskih-rekomendacij-po-rezultatam-pervogo-goda-realizacii-proekta-nauchno-metodicheskoe.html
fragment-uchetnoj-politiki-lekciya-1-osnovnie-ponyatiya-tehnologii-proektirovaniya-informacionnih-sistem-is.html
fragmentaciya-i-rabota-s-fragmentami-rukovodstvo-k-programme.html
  • holiday.bystrickaya.ru/ocenka-platezhesposobnosti-i-veroyatnosti-bankrotstva.html
  • thescience.bystrickaya.ru/gosudarstvennij-obrazovatelnij-standart-visshego-professionalnogo-obrazovaniya-napravlenie-podgotovki-specialistov.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/programma-dlya-studentov-vkursa-i-i-ii-obrazovanie-specialnosti-061500-marketing.html
  • report.bystrickaya.ru/iii-s-k-l-o-n-e-n-i-e-s-u-sh-e-s-t-v-i-t-e-l-n-i-h-a-z-cisik-latinskij-yazik-quantum-scimus-tantum-possumus-minsk-2009.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/programma-dlya-studentov-1-go-kursa-specialnosti-dokumentovedenie-i-dokumentarnoe-obespechenie-antikrizisnoe-upravlenie-stranica-3.html
  • urok.bystrickaya.ru/programma-disciplini-po-kafedre-ekspluataciya-avtomobilnogo-transporta-organizaciya-perevozok.html
  • books.bystrickaya.ru/biologicheskie-nauki-matematika.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/proektirovanie-novoj-uchastkovoj-stancii.html
  • universitet.bystrickaya.ru/types-of-tests-used-in-english-language-teaching-bachelor-paper.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-9-271-dopolnitelnie-svedeniya-svyazannie-s-tehnologiyami-gumanitarnoj-sferi-271.html
  • predmet.bystrickaya.ru/rozanova-v-a-psihologiya-upravleniya.html
  • writing.bystrickaya.ru/formulyarnaya-sistema-v-psihiatrii.html
  • tests.bystrickaya.ru/laboratornaya-rabota-1-obshaya-biologiya-10-klass.html
  • universitet.bystrickaya.ru/uchebnaya-programma-po-discipline-teoriya-informacionnih-processov-i-sistem-klimenko-i-s.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-olimpijcu-minsk-2009-udk-stranica-3.html
  • urok.bystrickaya.ru/prilozhenie-6-kompleksnaya-programma-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-goroda-berdska.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/programma-zhenshini-mogut-vsyo.html
  • tasks.bystrickaya.ru/-v-municipalitete-detskim-sadam-vernut-zdaniya-informacionnij-byulleten-mestnogo-samoupravleniya-izdaetsya-asdg.html
  • literatura.bystrickaya.ru/russkaya-ikonopis-yazik-ikon.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/naselenie-irkutskoj-oblasti.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/smert-na-vtorom-marshrute-vremya-novostej-gricenko-tatyana-01112007-201-str-1.html
  • grade.bystrickaya.ru/municipalnaya-sluzhba-zakonodatelstvo-ob-organizacii-gosudarstvennoj-vlasti-i-mestnogo-samoupravleniya.html
  • composition.bystrickaya.ru/plan-provedeniya-seminara-po-teme-aktualnie-problemi-sovershenstvovaniya-gosudarstvennogo-i-municipalnogo-upravleniya-v-sovremennoj-rossii.html
  • nauka.bystrickaya.ru/voprosi-k-ekzamenu-predmet-i-zadachi-vozrastnoj-socialnoj-psihologii.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/marina-gladilina-hroniki-starogo-bashmachka.html
  • lesson.bystrickaya.ru/meropriyatiya-po-antikrizisnomu-upravleniyu-v-oao-permskij-svinokompleks.html
  • college.bystrickaya.ru/39-celevoe-naznachenie-obrazovatelnaya-programma-municipalnogo-obsheobrazovatelnogo-uchrezhdeniya-troickaya-srednyaya.html
  • uchit.bystrickaya.ru/teoreticheskoe-obuchenie-vklyuchaya-nauchno-issledovatelskuyu-rabotu-studentov.html
  • predmet.bystrickaya.ru/rossijskie-smi-o-mchs-monitoring-za-6-avgusta-2010-g-stranica-33.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/7113-kanalizacionnie-ochistnie-sooruzheniya-postanovlenie-glavnogo-gosudarstvennogo-sanitarnogo-vracha-rf-ot-25.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-specialnost-yurisprudenciya-moskva-2004-stranica-2.html
  • composition.bystrickaya.ru/perechen-lekcij-lekciya-struktura-programmi-na-yazike-turbo.html
  • assessments.bystrickaya.ru/doklad-centra-transportnih-issledovanij-dlya-zapadnogo-sredizemnomorya.html
  • literatura.bystrickaya.ru/referat-rossiya-nato.html
  • lecture.bystrickaya.ru/5-iyunya-ponedelnik-vecher-niderlandi-okrestnosti-derevni-kaag-andrej-kruz.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.