.RU

Глава 7В ОЖИДАНИИ СПАСЕНИЯ - Милош Губачек Титаник


^ Глава 7
В ОЖИДАНИИ СПАСЕНИЯ

«Титаник» исчез в глубинах океана, но именно теперь трагедия этой ночи достигла кульминации. Ужас охватил сотни мужчин, женщин и детей, которые боролись за жизнь на поверхности воды, покрытой всевозможными обломками. Это была тщетная борьба. Все эти несчастные постепенно теряли в ледяной воде силы, пронизывающий холод сковывал их тела, и они один за другим умирали.

Полковник Грейси, спасшийся на складной шлюпке, впоследствии так описывал первые минуты после гибели «Титаника»:


«Душераздирающие крики из более чем тысячи уст, проклятия и стоны, мольбы испуганных и задыхавшихся от страха тонущих людей никто из нас не забудет до конца своих дней. Призывы о помощи и призывы к Богу неслись над черными водами весь следующий час, но время шло, и крики становились все слабее и слабее, пока не смолкли совсем».


А вот свидетельство Лоренса Бизли:


«Мы ждали волну. Мы думали, что она придет – волна, о которой мы столько слышали от команды и о которой рассказывали, что она распространяется по поверхности на несколько миль, – но она не пришла. Она не родилась после того, как „Титаник“ пошел ко дну. Но родилось то, о чем навсегда хотелось бы забыть, – крик многих сотен пассажиров, боровшихся со смертью в ледяной воде.

Как только над „Титаником“ сомкнулись воды и мы услышали этот крик, он вызвал удивление: когда мы отплывали от борта, мы не слышали никаких звуков. Мы не знали, сколько было на судне спасательных шлюпок и спасательных плотов. Возможно, члены команды это знали, но, вероятнее всего, нет, а если и знали, никто об этом не сказал пассажирам. Мы полагали, что все пассажиры „Титаника“ в шлюпках или на плотах в безопасности. Но поскольку мы ошиблись, крик тонувших, который несся над неподвижной морской гладью, ошеломил нас».


Воспоминания об этих разрывавших сердце отчаянных призывах о помощи сказались на здоровье многих из тех, кто уцелел в ту ночь, а некоторым укоротили жизнь. И даже такой крепкий человек, каким был второй помощник капитана Лайтоллер, который прошел через многие драматические испытания и жизни которого не раз угрожала опасность, в своих мемуарах признался, что старался никогда не вспоминать о тех ужасных криках и был уверен, что многие из тех, кто слышали эти крики, были бы еще живы, если бы им удалось вычеркнуть из памяти воспоминания о той страшной ночи.

Мы знаем, что капитан Смит приказывал командирам спасательных шлюпок держаться поблизости. Он надеялся, что, если в шлюпках будут места, они подберут тех, кто окажется в воде. Этот приказ выполнен не был. Шлюпки удалялись от «Титаника» из опасения, что их может затянуть мощный водоворот, который возникнет после того, как судно пойдет ко дну, или в случае взрыва котлов их накроют летящие обломки. Поэтому, когда люди стали прыгать с палуб – сначала их было немного, – до шлюпок добрались единицы. Когда же в последние критические минуты судно сразу покинули сотни пассажиров, команды шлюпок, опасаясь за свою жизнь, побоялись приблизиться к этой страшной массе.

Некоторые шлюпки при спуске были загружены полностью и не могли уже взять никого, другие – только наполовину. Их командиры стояли перед выбором, по всей вероятности, самым трудным в их жизни: вернуться и рисковать, сознавая, что на бортах шлюпки повиснут десятки обезумевших от страха людей, которые любой ценой будут стремиться попасть в шлюпку, или не приближаться и предоставить их судьбе? Они знали, были почти уверены, что шлюпки не выдержат натиска, перевернутся, и десятки людей, кто уже оказался в относительной безопасности, кончат жизнь в ледяной воде – а это были преимущественно женщины и дети. Опасность увеличивало еще и то обстоятельство, что члены команды «Титаника», приписанные к спасательным шлюпкам, не прошли необходимых тренировок и не могли ни должным образом управлять ими, ни грести. Командиры шлюпок в своем большинстве не были трусами. Это были нормальные люди, но оказавшиеся в очень сложной ситуации и в конце концов решившие не возвращаться к месту погружения судна, откуда неслись отчаянные призывы о помощи. И только некоторые отважились. Но было уже слишком поздно.

По сей день в основной части работ, анализирующих трагедию «Титаника», подробно рассматривается и оценивается поведение командиров шлюпок. Выводы делаются разные. Некоторые авторы считают решение командиров не приближаться к тонущим хотя и жестоким, но единственно возможным, другие ставят им в вину недостаточную решительность и понимание чувства долга. Взвесив все обстоятельства, можно сказать, что по крайней мере в случаях, когда шлюпки были полупустыми, например в шлюпке № 7 было 27 человек, в шлюпке № 6 – 28, а в шлюпке № 1 – всего 12, необходимо было позаботиться о спасении тонущих (на «Титанике» были деревянные спасательные шлюпки вместимостью 65 и 40 человек). Единственную организованную попытку спасения людей предпринял пятый помощник капитана Лоу. И хотя он принял решение очень поздно, несколько человек были обязаны ему жизнью.


Спасательной шлюпкой № 5 (она была спущена одной из первых) командовал третий помощник капитана Питман. Шлюпка сразу же отошла от судна на триста-четыреста метров. Потом вблизи появилась шлюпка № 7, и Питман приказал обеим шлюпкам «счалиться». Он был убежден, что, если еще до рассвета подойдет какое-нибудь судно, две шлюпки, особенно если сидящие в них встанут, в темноте будут видны лучше, чем одна. Для выравнивания загрузки он разрешил перейти двум мужчинам и одной женщине с ребенком из шлюпки № 5, в которой был 41 человек, в шлюпку № 7, где было 27 человек.

То, что происходило в шлюпке № 5 после того, как «Титаник» затонул, со всеми подробностями Питман рассказал на следствии, проведенном сенатором Смитом в Нью-Йорке.


^ Смит. Вы слышали какие-нибудь крики о помощи?

Питман. Да. Просьбы, крики, стоны.

Смит. Вы попытались приблизиться?

Питман. Как только судно затонуло, я сказал: «Сейчас мы вернемся!» Все в моей шлюпке заявили, что это безрассудство – лучше спасти тех немногих, кто находится в шлюпке, чем возвратиться на место катастрофы и погибнуть.

Смит. Расскажите нам о тех, кто был в спасательной шлюпке. Вы говорите, они отговаривали вас плыть туда, откуда слышались призывы о помощи?

^ Питман. Да, я приказал мужчинам сесть на весла и сказал им, что, может быть, нам удастся вытащить нескольких пострадавших.

Смит. Кто протестовал против этого?

Питман. Все. Большинство.

^ Смит. Женщины?

Питман. Я бы не разграничивал, женщины или мужчины. Все они говорили, что это безрассудное решение.

Смит. Я спрашиваю: просила ли вас хоть одна из женщин вернуться туда, откуда доносился крик?

Питман. Ни одна.

Смит. Кто протестовал, вы можете вспомнить конкретно?

^ Питман. Не могу никого назвать по имени.

Смит. Мужчины на веслах?

Питман. Нет, эти нет. Они начали выполнять мой приказ.

Смит. Вы были командиром, и они были обязаны выполнять ваши приказы.

Питман. Это они и делали.

Смит. Не делали, раз вы приказали им грести к судну.

Питман. Они начали грести к судну, но пассажиры в шлюпке не переставая твердили, что это безумная идея. Если мы это сделаем, нас перевернут и список утонувших увеличится на сорок человек. И я решил не возвращаться.

^ Смит. Я понимаю, что это неприятная тема, но все же хотел бы знать: это был общий крик или слышались только отдельные возгласы?

Питман. Это был непрерывный стон, длившийся около часа.

^ Смит. И вы около часа находились вблизи от этих несчастных?

Питман. Прошу вас, сэр, не спрашивайте! Я не могу об этом думать. Я предпочел бы не говорить об этом.

^ Смит. У меня нет намерений будоражить ваши чувства, но мы должны знать, действительно ли вы около часа находились поблизости.

Питман. Да, мы все время находились рядом с тем местом, где затонуло судно.

^ Смит. Ослабевали ли призывы о помощи?

Питман. Да, постепенно ослабевали.


То, что третий помощник капитана Питман действительно хотел оказать помощь, подтвердили некоторые из тех, кто оказался в шлюпке № 5.


^ Джордж А. Хардер, пассажир. Это правда, офицер хотел вернуться к судну, но пассажиры воспротивились этому.

Альфред Оливер, рулевой. Я слышал, как мистер Питман отдавал приказ вернуться к судну. Но женщины настаивали, чтобы он этого не делал. Почти у всех были возражения. Мы находились на расстоянии примерно трехсот метров.

^ Г. С. Этчес, стюард. Мистер Питман приказал грести обратно, к тому месту, где затонуло судно. Женщины начали протестовать. Когда я взял весло, две из них, сидевшие напротив, сказали: «Попросите офицера не возвращаться. Почему мы все должны лишаться жизни ради напрасной попытки спасти остальных пассажиров судна?»


Так две шлюпки, в которых были места для шестидесяти человек, до утра продолжали оставаться неподвижными. Холод был пронизывающим. Когда Питман заметил, как дрожит миссис Кросби, он завернул ее в парус. Один из матросов, увидев, как миссис Додж энергично растирает ноги, снял носки и протянул ей: «Уверяю вас, мадам, они совершенно чистые. Я надел их сегодня утром».

Совсем иным было положение в спасательной шлюпке № 6, которой командовал Роберт Хитченс. Там женщины держались очень мужественно, что особенно контрастировало с действиями Хитченса.

Майор Пешан на заседании подкомитета сената США рассказывал:

– Раздался свисток офицера – сигнал, призывавший вернуться к судну, но рулевой приказал прекратить грести. Мы все решили, что должны вернуться, но рулевой заявил, что к судну не вернемся, поскольку речь идет о наших жизнях, а не о жизни тех, кто остался. Женщины запротестовали. Я попросил их помочь нам грести, а управление шлюпкой попытался передать одной из женщин, потому что ночь была исключительно спокойной и для этого не требовалось никакого специального опыта. Хитченс отменил приказ и сказал, что он командует шлюпкой, а я в ней лишь для того, чтобы грести. Потом ему показалось, что он увидел огонь. Я много раз ходил на яхтах, у меня у самого шесть лет была яхта. Я тоже увидел вспышку. Рулевой предположил, что это, возможно, буй, и обратился к сидевшим в шлюпке, которая оказалась рядом, с вопросом, не знают ли они, есть ли рядом какие-нибудь буи. Это меня окончательно сразило, ведь это было абсолютно невозможно. Я услышал что-то, похожее на взрывы. Раздались страшные крики. Призывы о помощи и рыдания. Какое-то время все это продолжалось, потом стихло. Вначале страшно было слушать. Когда это произошло, мы находились на расстоянии девятисот метров от судна. Грести могли только двое. Некоторые женщины просили рулевого вернуться. Я сказал, что возвращаться бессмысленно – там много трупов. Это очень взволновало женщин.

Фредерик Флит в своих свидетельских показаниях подтвердил, что все женщины требовали, чтобы шлюпка вернулась к месту, где затонул «Титаник», но Хитченс, который все время находился у руля, этого не позволил, он не хотел об этом даже слышать.

Показания миссис Черчиль Кэнди были жестоким обвинением Хитченсу:

– Хитченс вел себя малодушно и все время дрожал от страха… Нам, сидевшим на веслах, он не переставая говорил, что, если мы не будем грести быстрее, нас всех затянет под воду, как только судно затонет. Он повторял это и тогда, когда от усталости мы почти переставали грести. Сразу же после того, как «Титаник» затонул, возник спор, должны ли мы возвращаться. Хитченс сказал, что, как только мы окажемся в водовороте, шлюпка тут же перевернется – у нас мало гребцов. После гибели «Титаника» Хитченс без устали твердил, что мы на сотни миль удалены от материка без воды, без пищи, без теплых вещей и, если начнется шторм, мы окажемся беспомощными и утонем или просто умрем с голоду. Он сказал, что нам даже неизвестно направление, в котором мы плывем. Я поправила его и показала на Полярную звезду прямо над носом шлюпки. Когда же наша шлюпка оказалась рядом со шлюпкой № 16, Хитченс моментально приказал связать обе шлюпки. Он оставил руль и сел отдыхать.

Когда показались огни «Карпатии», миссис Кэнди обратилась к тем, кто был в шлюпке: «Где огни, там наше спасение. Неужели мы не поплывем к ним?» Тут же раздались возгласы одобрения, мужчины и женщины налегли на весла. Хитченса просили помочь грести, а раненому юноше уступить место у руля, но он категорически отказался. При этом он выразился так невежливо по отношению к одной из дам, что раздался мужской голос: «Вы разговариваете с дамой!» Хитченс отрезал: «Я знаю, с кем я разговариваю, на этой шлюпке командую я!» В заключение миссис Кэнди сказала:

– Хитченса спросили, подойдет ли «Карпатия» к нам и возьмет ли пассажиров на борт, он ответил: «Нет, за нами она не придет, она будет доставать из воды трупы». Сказать подобное женам и матерям погибших было полной бестактностью. Когда мы приблизились к «Карпатии», Хитченс отказался обогнуть ее и пристать с подветренной стороны: для него это означало находиться в беспокойном море еще какое-то время. Поэтому нам пришлось пристать с наветренной стороны, что очень затруднило подъем на палубу.

Никого из девятисот членов команды «Титаника» не упрекали так, как Хитченса. Энергичная супруга владельца золотых приисков в Колорадо Молли Браун показала на следствии:

– Рулевой Хитченс находился у штурвала, и, поскольку он стоял, мы видели, что он дрожит как осиновый лист. Когда мы отгребали от судна, он испуганным голосом предрекал нам гибель. Он утверждал, что грести и уходить от тонущего судна бесполезно, поскольку оно настолько огромно, что, начав тонуть, затянет под воду все плавающее вокруг в радиусе нескольких миль. Если нам даже и удастся уцелеть, взорвутся котлы, которые вызовут волнение нижних слоев воды, те в свою очередь разорвут льды, и шлюпка потонет. Мы обречены на гибель в любом случае.

Далее Молли Браун рассказала, что, когда судно затонуло и ни одно из предсказаний Хитченса не сбылось, его попросили вернуться и помочь тонущим. Но он вновь заговорил об осторожности и о том, как обезумевшие люди повиснут на бортах шлюпки и перевернут ее. Ни к одному настойчивому требованию он не счел нужным прислушаться, поэтому шлюпка продолжала двигаться туда, где на горизонте мерцал какой-то огонек. Часа через три он начал слабеть, а потом и вовсе погас. Хитченс вновь принялся твердить об ужасах, которые их ожидают, о том, что их долго еще будет носить по океану. При этом он указывал на белеющие вдали пирамиды айсбергов. Он без устали говорил об отсутствии в шлюпке питьевой воды, хлеба, компаса и карты. Никто ему не отвечал, как будто все потеряли дар речи…

Одна из женщин оказалась настолько предусмотрительной, что захватила с собой серебряную фляжку с коньяком. Когда она ее достала, блеск серебра привлек внимание Хитченса, который тут же начал просить дать ему выпить, поскольку весь промерз. Но женщина вместо коньяка бросила ему свое одеяло.

Потом Хитченса попросили сменить кого-нибудь из гребцов, поскольку за штурвалом может присмотреть любой. Он категорически отказался и продолжал командовать гребцами, покрикивая на них.

Вскоре Хитченс увидел поблизости шлюпку № 16 и приказал ей подойти. Она действительно приблизилась, и Хитченс тут же распорядился связать обе шлюпки канатом, что и было сделано. Затем он приказал сложить весла, и шлюпки остановились. В шлюпке № 16 сидел человек в белой пижаме. Он казался совершенно застывшим от холода. Миссис Браун предложила ему погрести, чтобы согреться. Это вызвало недовольство Хитченса, возросшее еще больше, когда миссис Браун и другие, почувствовав пронизывающий холод, которым тянуло от ледяного поля, потребовали двинуться дальше и взялись за весла. Поскольку в шлюпке № 16 было несколько мужчин, из шлюпки №6 крикнули, что в ней вполне могут обойтись без одного из гребцов. Тут же в шлюпку № 6 прыгнул кочегар, еще покрытый угольной пылью и дрожавший от холода. На нем была лишь тонкая майка, и миссис Браун укутала его в свой соболий палантин, подала весло и попросила другого мужчину развязать шлюпки. Хитченс устроил скандал, и было видно, что он собирается помешать этому. Терпение решительной Молли Браун иссякло. Она крикнула Хитченсу, что, если он только шевельнется, его тут же выбросят за борт. Кто-то положил ей руку на плечо, чтобы успокоить, но в этом не было нужды. Она вдруг поняла – рулевой настолько парализован страхом, что достаточно приблизиться к нему, и он, без сомнения, упадет в воду.

Через некоторое время Хитченс вновь принялся пугать, говоря, что любое неосторожное движение – и вылетит сливная пробка, после чего шлюпка заполнится водой. Он грубо покрикивал на миссис Мейер, севшую в шлюпку после долгих уговоров и оставившую мужа на «Титанике». Кочегар, перебравшийся из шлюпки № 16, решительно заметил Хитченсу: «Известно ли вам, что вы разговариваете с дамой?» С этой минуты Хитченс замолчал, и весла опять заработали.

Ранним утром на горизонте показался огонек. Первой его заметила молодая англичанка, которая почти все это время не переставая гребла. Она вскрикнула, решив, что увидела молнию.

– Это падающая звезда, – раздался мрачный голос долго молчавшего Хитченса.

Но когда наконец рассвело, не осталось никаких сомнений: на горизонте виднелось большое судно. Расстояние до него казалось достаточно большим, однако, несмотря на возражения Хитченса, измученные люди с новой энергией налегли на весла.

Свои показания миссис Браун завершила рассказом о сцене, разыгравшейся на палубе «Карпатии»:

– Войдя в столовую, я увидела рулевого Хитченса в окружении людей, жадно слушавших каждое его слово и бурно реагировавших на выразительные жесты, какими он сопровождал свой рассказ о трудностях, которые ему пришлось преодолеть, чтобы поддерживать в шлюпке дисциплину. Увидев меня и еще нескольких пассажиров, он не замедлил тут же скрыться.

Из показаний тех, кто оказался в шлюпке № 6, явствовало, что поведение Хитченса было крайне оскорбительным для чести команды «Титаника». Поэтому не только интересно, но и в высшей степени необходимо выслушать самого Хитченса.

В ходе расследования в США он следующим образом объяснял сенатору Смиту свои действия:

– После спуска шлюпки на воду я сказал людям, что кому-то придется грести. Не имело смысла оставаться вблизи судна, которое погружалось в воду носовой частью. Поскольку мы все еще находились в опасной близости, я предложил всем, кто может, сесть на весла. И женщинам тоже. И приказал: «Налегайте все, сколько есть сил». Сам же заменил одну молодую женщину на веслах, передав ей руль. Шлюпка тут же начала рыскать, женщины занервничали, и поэтому я снова взялся за руль и еще раз приказал работать изо всех сил. Женщина, которую я сменил, миссис Мейер, была на меня очень сердита, поскольку я говорил с ней несколько резко. Она обвинила меня в том, что я завернулся во все одеяла, которые были в шлюпке, грубо разговаривал с людьми и выпил все виски. Это, сэр, я отрицаю. Я всю ночь стоял на руле и командовал шлюпкой. Конечно, мне лучше было бы грести, чем стоять на руле, но там не было никого, кто мог бы это делать. Поэтому я решил, что, если уж мне поручена шлюпка, будет лучше, если управлять ею буду я, особенно тогда, когда увидел, как нервничают женщины. Я не помню, чтобы женщины просили меня вернуться к «Титанику». Я не отдал приказа грести к нему, потому что при погружении судна шлюпку могло бы затянуть под воду. Я не знал, где именно затонул «Титаник», поскольку следил за остальными шлюпками и за огнями на горизонте. Когда «Титаник» исчез, я действительно две или три минуты слышал призывы о помощи – множество призывов, стонов и криков… В моей шлюпке находились тридцать восемь женщин, я посчитал их, сэр. Кроме того, в ней был один моряк по имени Флит, майор канадской армии, который вчера здесь выступал, мальчик-итальянец и я. Мы дошли до «Карпатии», и, увидев, что все женщины и мужчины покинули шлюпку – их осторожно подняли на палубу, – я последним оставил ее.

Комментарии излишни. И хотя Хитченс настаивал на своем, но в шлюпке, рассчитанной на 65 человек, оказалось, по свидетельству тех, кто в ней был, только 28. Достоверно известно, что в некоторых шлюпках, например в шлюпках № 11 и № 15, было по 70 пассажиров, и можно смело утверждать, что сорок человек погибли только потому, что один из рулевых «Титаника» оказался трусом. К несчастью, именно ему было доверено командование большим спасательным средством.


После спуска спасательной шлюпки № 3 никто из ее пассажиров, а это в основном были пассажиры I класса, не хотел удаляться слишком далеко от «Титаника»: вблизи огромного судна все чувствовали себя более или менее в безопасности, никто не верил, что оно может затонуть; в конце концов, можно будет вернуться в свои каюты. Но время шло, очертания судна как бы уменьшались, огни исчезали, а носовая часть погружалась в воду. Только теперь гребцы налегли на весла. Стали искать фонарь, но его нигде не было, как не было ни питьевой воды, ни спирта, ни сухарей. В шлюпке не было ничего, чем можно было бы поддержать силы в случае, если придется надолго остаться в океане. С обеспечением спасательных шлюпок провиантом, водой и другими необходимыми вещами, такими, как компасы, фонари, сигнальные ракеты, положение было катастрофическим. Ни одна из них не должна была быть спущена на воду без штатного имущества. Тем не менее большинство шлюпок покидали судно без спасательного снаряжения и без шлюпочной команды, способной к активным действиям. Даже в шлюпке № 3, хотя в ней, по британским источникам, было 15 членов команды, никто грамотно не умел обращаться со шлюпкой и понятия не имел о навигации. Двое из них даже не смогли управиться с веслами и быстро их потеряли, поэтому все попытки идти на веслах ни к чему не привели и пришлось просто лечь в дрейф. Огромным счастьем для всех было то, что океан в ту ночь был на редкость спокойным. Что было бы при сильном ветре и сильном волнении? Об этом никто не хотел даже думать.

Элизабет У. Шют в своих воспоминаниях очень ярко описала несколько драматических часов, проведенных в шлюпке № 3:


«Рядом со мной сидели мать с дочерью (миссис Хейз и миссис Дэвидсон). Миссис Хейз оставила на „Титанике“ мужа, а миссис Дэвидсон – отца и мужа. Когда мы оказывались вблизи других спасательных шлюпок, они выкрикивали их имена и спрашивали: „Вы там?“ „Нет“, – был один и тот же страшный ответ. Но эти две героические женщины не теряли мужества и, забыв о своем собственном горе, предложили мне сесть поближе к ним, чтобы было теплее. В тот момент я хотела только одного – чтобы на мне было теплое бархатное платье, оставшееся висеть в каюте. Когда я одевалась, я с минуту смотрела на него, раздумывая – не надеть ли, но потом надела легкую юбку. Я знала, что тяжелая одежда уменьшит эффективность спасательного жилета. Если бы я только могла предположить, каким спокойным будет океан в ту ночь, и не была бы так уверена, что должна умереть, я оделась бы получше ради того, чтобы жить, а не ради того, чтобы умереть. Спасательные жилеты помогали нам сохранять тепло, но ночь была пронизывающе холодной, и становилось все холоднее и холоднее. Перед рассветом, в самый „черный“ и самый холодный час, показалось, что помощь к нам уже ниоткуда не придет. Когда мы удалялись от „Титаника“, небо было таким бездонным, ясным, я никогда не видела столько падающих звезд. Поэтому все осветительные ракеты, которые пускали с тонувшего судна, были едва заметны. Свечение неба только подчеркивало черноту воды и нашу заброшенность. Другие шлюпки удалились от нас. Теперь нам оставалось только ждать рассвета, который многие уже не надеялись увидеть.

Два странных человека прыгнули в нашу шлюпку буквально перед самым ее спуском и теперь не переставая чиркали спичками, чтобы закурить трубки. Я боялась, что спичек не останется, а они нам могут понадобиться, и попросила их прекратить „расточительство“, но эти два человека продолжали свое занятие. Я не знаю, кто они были. Было слишком темно, чтобы их разглядеть. Когда начало светать, произошло нечто такое, что стало уже не до них. Кто-то спросил: „Который час?“ К счастью, спички еще оставались. Было четыре утра…

Звезды медленно гасли, и на их месте появлялось розоватое зарево нового дня. Потом я услышала: „Огонь! Судно!“ Я не могла, я боялась посмотреть в ту сторону, куда повернулись все, пока у меня оставалось хоть малейшее сомнение. Я смотрела в противоположную сторону. Всю долгую ночь я слышала: „Огонь!“ И каждый раз оказывалось, что это на одной из спасательных шлюпок кто-то зажег кусок бумаги или что-то еще, что могло гореть. Поэтому и теперь я не могла сразу этому поверить. Наконец я повернулась и увидела судно. Оно стояло и светилось огнями. Крепкое и спокойное, оно давало нам надежду на спасение. Миссис Дэвидсон предложила сделать факел из своей соломенной шляпы. Ведь судно, пришедшее на помощь, могло нас не заметить и потопить. Но, слава Богу, оно оставалось неподвижным…»


Пассажиры в большинстве случаев были очень недовольны профессиональной подготовкой тех членов команды, которые оказались с ними в спасательных шлюпках. Резкая критика в их адрес прозвучала в беседах с журналистами. Появились письменные свидетельства. Особенно много упреков команде было высказано в Нью-Йорке при даче показаний следственному подкомитету сенатора Смита.

Вот выдержка из показаний миссис Дж. С. Уайт, которую сенатор прямо спросил, что она видела после столкновения «Титаника» с айсбергом и что хотела бы сказать по поводу дисциплины и поведения офицеров и членов команды. Миссис Уайт рассказала о пережитом в шлюпке № 8, где, кроме 24 женщин, находились только четверо членов команды: командир шлюпки матрос Т. Джоунс, стюарды Кроуфорд и Харт и повар одного из ресторанов:

– Все эти мужчины оказались в шлюпке под предлогом, что они – гребцы. Человек, который греб рядом со мной, размахивал веслом во все стороны. Я сказала ему: «Почему вы не вденете его в уключину?» «А разве оно должно быть там?» – спросил он. «Конечно». – «Я никогда до этого не держал весла в руках». Затем я говорила с другим мужчиной, и он тоже мне сказал: «Я никогда не держал весла в руках, но думал, что смогу грести». И это были люди, с которыми нас в ту ночь высадили в море, тогда как все великолепные парни, которые действительно могли бы быть для нас защитой, остались на палубе. В нашей шлюпке было двадцать две женщины (по американским источникам – 24, по британским – даже 35. – М.Г.) и четверо мужчин. Нельзя сказать, что кто-нибудь из них знал, как управлять шлюпкой, за исключением одного, который был на корме и командовал нами. Офицер, посадивший нас в шлюпку, категорически приказал идти в направлении огня, высадить пассажиров и как можно скорее возвращаться. Имелся в виду огонь, который все видели вдали. Я его видела отчетливо. Он был удален миль на десять, и мы гребли, а потом поняли, что добраться до него невозможно. Единственное, что мы могли сделать, – это вернуться и удостовериться, не можем ли мы помочь остальным, поскольку у нас в шлюпке было только двадцать шесть человек. Мы повернули и поплыли обратно. Мы не могли найти другие шлюпки, только «слышали» их. Единственную возможность что-нибудь увидеть вокруг давал мой электрический фонарик. Фонарь же, который был в шлюпке, оказался неисправным… Мы были на второй шлюпке, покинувшей судно, и не видели ничего, что происходило потом. Мы слышали крики тонущих… Все женщины в нашей шлюпке гребли, миссис Мэри Янг не останавливалась ни на минуту, миссис Свифт тоже все время гребла, пока мы не оказались около «Карпа-тии». Мужчины грести не могли, они вообще не имели понятия, как это делается. Графиня Ротис стояла у штурвала. Что бы с нами было, если бы не женщины! Командир шлюпки, матрос, отдавал приказания, но мужчины оказались совершенно беспомощными, они не знании, что делать. Один из них сказал матросу: «Если не замолчишь, в шлюпке станет на одного человека меньше!» И все мы были в их руках! Мне самой пришлось уладить два или три конфликта между ними и успокоить их.

Единственным мужчиной в шлюпке № 8, который оказался вне беспощадной критики миссис Дж. С. Уайт, был матрос Т. Джоунс, менявший на руле графиню Ротис. В интервью английскому журналу «Сфера» Джоунс отозвался о графине очень одобрительно:


«В нашей шлюпке была женщина, настоящая женщина… Когда я увидел, как она держится, и услышал, как спокойно и решительно говорит с остальными, я понял, что в ней больше мужества, чем в тех мужчинах, которые были с нами».


Но американский писатель Уолтер Лорд в этой связи не удержался от скептического комментария:


«В ходе американского расследования, возможно потому, что оно не направлялось печатью, Джоунс высказался менее элегантно: „Она слишком много говорила, поэтому я отправил ее на руль“».


Матрос Джоунс действительно был высокого мнения о графине Ротис. Сняв впоследствии со шлюпки цифру 8, он вставил ее в рамку и послал графине в знак своего восхищения. Графиня же все последующие годы никогда не забывала посылать Джоунсу рождественские поздравления.

Уважение английской аристократки к матросу Т. Джоунсу объяснялось, вероятно, тем обстоятельством, о котором миссис Дж. С. Уайт в своем критическом заявлении не упомянула, но которое в конце концов стало известно. Когда «Титаник» затонул, Джоунс предложил повернуть обратно и попытаться спасти кого-нибудь из боровшихся за жизнь в ледяной воде. Но большинство женщин в шлюпке это предложение категорически отвергли. Джоунс, не получив достаточной поддержки, сказал: «Дамы, если кто-нибудь из нас спасется, вспомните, что я хотел вернуться». И графиня Ротис, очевидно, вспомнила.

В числе историй, вызвавших наибольший интерес по обоим берегам Атлантики и ставших настоящей скандальной сенсацией, была история спасения на шлюпке № 1. Для этого были основания: с одной стороны, из всех спасательных средств «Титаника» она была наименее загружена, с другой – именно на ней спаслись сэр Космо Дафф-Гордон и его жена.

Первый помощник капитана «Титаника», руководивший спуском этой шлюпки, назначил ее командиром матроса Джорджа Саймонса. Впервые у Саймонса появилась возможность рассказать об обстановке в шлюпке в ходе нью-йоркских слушаний. Его допрашивал один из членов подкомитета, сенатор Перкинс.


^ Перкинс. Сколько человек было в шлюпке?

Саймонс. Четырнадцать, может быть, двадцать.

Перкинс. Это были пассажиры или члены команды?

Саймонс. Семерым членам команды было приказано сесть в шлюпку. Это приказал мистер Мэрдок.

Перкинс. Сколько всего человек было в шлюпке?

Саймонс. Не могу сказать точно, четырнадцать или двадцать. Потом нам приказали отваливать.

^ Перкинс. Вы уже не вернулись к судну?

Саймонс. Мы вернулись, когда судно затонуло, но ничего не увидели.

Перкинс. Спасли ли вы кого-нибудь из тех, кто был в воде?

Саймонс. Нет, сэр. Мы никого не нашли, когда вернулись.

^ Перкинс. Ваша шлюпка могла вместить еще несколько человек. Вы сделали что-нибудь, чтобы подобрать их?

Саймонс. Да, мы вернулись, но, вернувшись, никого не увидели, мы даже никого не услышали.

^ Перкинс. То есть вы не предприняли никакой попытки спасти кого-либо после того, как вам было приказано отплыть от судна?

Саймонс. Я отплыл и вернулся, когда судно затонуло.

^ Перкинс. И там уже никого не было?

Саймонс. Нет, сэр, я никого не видел.


Вскоре после этого Саймонс предстал перед комиссией лорда Мерси в Лондоне. Он рассказал, что после спуска шлюпки № 1 на воду они отошли примерно на двести метров от судна и он приказал команде убрать весла. Корма «Титаника» уже значительно поднялась, стали видны винты, а огни в носовой части исчезли, кроме одного на мачте. Шлюпка еще немного отошла, чтобы не попасть в сильный водоворот, потом остановилась, и находившиеся в ней стали наблюдать за происходящим. Саймонс слышал голоса людей, звавших на помощь, но боялся вернуться, опасаясь, что они опрокинут шлюпку, хотя в ней были места еще для восьми или двенадцати человек. Курс шлюпки он определял самостоятельно как «хозяин положения» – Саймонс употребил именно это выражение. Лорд Мерси задал несколько вопросов.


^ Мерси. Вы заявили, будто вас удивило, что никто в шлюпке не предложил вернуться на помощь тонувшим людям?

Саймонс. Да.

Мерси. Почему вас это удивило?

^ Саймонс. Я ждал, что кто-нибудь это предложит.

Мерси. Вам казалось бы логичным, чтобы было сделано такое предложение?

Саймонс. Да, я бы сказал, что это было бы логично.

Мерси. В Америке вы сказали сенатору Перкинсу, что у вас в шлюпке было от четырнадцати до двадцати человек?

^ Саймонс. Я так полагал, была полная темнота.

Мерси. Но вы не были в темноте, когда давали эти показания.

Саймонс. Я думал, что сенатор спрашивает меня о том, сколько всего было человек в шлюпке.


В допрос включился генеральный прокурор сэр Руфус Айзекс.


^ Айзекс. Но вы знали, что у вас в шлюпке было всего двенадцать человек?

Саймонс. Да.

Айзекс. Когда вы давали показания в Нью-Йорке, вы уже очень хорошо должны были знать, что в вашей шлюпке находилось только двенадцать человек. Почему в Америке вы сказали, что их было то ли четырнадцать, то ли двадцать?

^ Саймонс. Не знаю, я ошибся, нас запутывали.

Айзекс. Задавали ли вам в Америке такие же вопросы, какие мы задаем вам по поводу попыток возвращения к судну?

^ Саймонс. Да, сэр.

Айзекс. Почему вы не сказали в Америке, что слышали крики, но позволили себе принимать решение как «хозяину положения» и не вернулись?

^ Саймонс. В Америке нас допрашивали сразу трое и торопили с ответами.

Айзекс. Вас спрашивали: «Сделали ли вы что-нибудь, чтобы подобрать их?» – и вы сказали: «Да, мы вернулись, но никого не увидели». Но вы ничего не сказали об условиях, в которых вынуждены были принимать решение. Почему вы не рассказали им об этом? Понимаете ли вы, что, вернувшись, вы могли бы спасти многих людей?

^ Саймонс. Да.

Айзекс. Море было спокойным, ночь тоже была спокойной; более благоприятной ночи для спасения тонущих просто не могло быть.

Саймонс. Да.


В Лондоне были допрошены и другие члены команды шлюпки № 1. Старший кочегар Чарлз Хендриксон рассказал:

– Когда судно затонуло, мы не вытащили из воды никого. Пассажиры слышать не хотели о том, чтобы вернуться. Из двенадцати человек в шлюпке было семь членов команды «Титаника». Саймонс, командовавший шлюпкой, ничего не сказал, мы тоже все молчали. Никто из членов команды не возражал против возвращения. Возражали женщины. Это была леди Дафф-Гордон, которая сказала, что шлюпка перевернется. Все в шлюпке слышали крики людей, звавших на помощь. Я предлагал вернуться, но напрасно. Сэр Дафф-Гордон поддержал свою жену.

Матрос А. И. Хорсуэлл заявил, что возвращение было бы безопасным и было неверно и негуманно не возвратиться, но он должен был подчиняться приказам командира шлюпки.

Кочегар Дж. Тейлор дал следующие свидетельские показания:

– Когда «Титаник» затонул, шлюпка № 1 находилась от него примерно в двухстах метрах. Я слышал предложение вернуться, но какая-то женщина протестовала и говорила, что это может быть опасно.

Лорд Мерси задал ему несколько вопросов.


^ Мерси. Подошла ли ваша шлюпка достаточно близко к тонувшим людям?

Тейлор. Нет.

Мерси. Сколько человек шлюпка могла бы еще взять?

Тейлор. Двадцать пять – тридцать к тем, которые в ней уже находились.

Мерси. Были ли у кого-нибудь из членов команды возражения против возвращения?

^ Тейлор. Нет.

Мерси. Вы слышали от кого-нибудь, чтобы команда спасательной шлюпки состояла из шести матросов и одного кочегара?

Тейлор. Нет.


Показания дал и кочегар Р. У. Пьюзи:

– Когда судно затонуло, минут двадцать мы слышали крики. Мы не пошли назад, к месту, где затонул «Титаник». Я слышал, как кто-то сказал: «Мы потеряли все наше имущество». Кто-то другой ответил: «Неважно, вы получите достаточно, чтобы приобрести новое». Я был удивлен, что никто не предложил вернуться. Удивляюсь, что этого не сделал и я, но все мы были в каком-то дурмане. Теперь мне ясно, что мы могли вернуться и спасти кого-то из тонувших. Я слышал, как леди Дафф-Гордон сказала миссис Франкателли: «Пропал ваш прекрасный пеньюар». На что я заметил: «Не сожалейте об этом, вы спасли свою жизнь, а у нас пропало все наше имущество». На это сэр Космо пообещал обмундировать нас заново.

Страшно читать такие признания: рядом погибали несколько сот человек, а те, кто могли кого-то из них спасти, не пошевелили пальцем, а сожалели о пропавших ночных туалетах и матросских мешках!

Сэр Космо Дафф-Гордон в Лондоне так объяснял ситуацию:

– Примерно через полчаса после того, как затонул «Титаник», человек, сидевший рядом, спросил меня: «Думаю, вы лишились всего?» Я ответил: «Да». Он сказал: «Думаю, что вы лишились большего, чем я». Я вновь ответил: «Да». Он посетовал: «Мы потеряли все свое имущество, а от компании не получим ничего. К тому же с этого вечера нам прекратят платить жалованье». Я пообещал: «Хорошо, каждому из вас я дам по пять фунтов».

Сэр Дафф-Гордон оспаривал также свидетельские показания американца С. И. Стенджела, который в Нью-Йорке заявлял, что они вместе решали, куда идти шлюпке.

Но свое обещание Дафф-Гордон выполнил, и на «Карпатии» или сразу же после ее прихода в Нью-Йорк все матросы из шлюпки № 1 получили от него по пять фунтов. Более чем вероятно, что о своей щедрости, проявленной в самую неподходящую минуту, он сожалел всю оставшуюся жизнь. Несмотря на данные объяснения, не рассеялось подозрение, что он пообещал матросам деньги, чтобы заставить их не возвращаться к месту катастрофы, где шлюпка могла бы перевернуться, а он и его жена – погибнуть.

О действиях тех, кто находился в шлюпке № 1, в конце лондонского расследования высказался А. Клемент Эдварде, член британского парламента и представитель профсоюза докеров:

– Из показаний свидетелей следует, что в одной шлюпке было всего семь матросов и пять пассажиров… За это в первую очередь должен нести ответственность старший матрос Саймонс, который отвечал за эту шлюпку. Действия любого в шлюпке, хотя и неблаговидные, не освобождают этого человека от ответственности. Шлюпка была так близко от судна, что они должны были слышать крики тех, кто боролся за жизнь в воде. Саймонсу было приказано оставаться вблизи судна, что возлагало на него особую ответственность. Из показаний Хендриксона следует, что все в шлюпке сознавали – рядом с ними в воде люди, и кто-то предложил вернуться и попытаться их спасти. Потом было установлено, что одна из женщин, как оказалось, леди Дафф-Гордон, сказала, что, если они возвратятся, шлюпка может перевернуться, и сэр Дафф-Гордон поддержал ее опасения… Хочу также заявить, и абсолютно откровенно, что если в ситуации, когда слышны крики тонущих людей, кто-то занимается своими делами и обещает выделить деньги для приобретения утерянного имущества, то он, бесспорно, сознает, что есть шанс спасти тонущих, но не может и не оценить опасности, которая возникнет в результате такой попытки.

Не хочу сказать, что имели место бессовестные или жестокие действия или было заключено соглашение с матросами в смысле: «Если не вернетесь, получите по пять фунтов». Но считаю правильным и справедливым вывод: в тот момент и в тех условиях упоминание о деньгах обеспечило сэру Дафф-Гордону такое исключительное влияние. Когда он высказал мнение, что им не следует возвращаться, это получило у людей большее одобрение, чем если бы он ограничился только благоразумным советом. В шлюпке было еще двадцать восемь мест, и никто из находившихся в ней не имел права спасать свою собственную жизнь ценой жизни тех, кого еще можно было спасти. В высшей степени было неуместным предлагать деньги как средство воздействия на матросов и отговаривать их от выполнения своих обязанностей.

Депутат Эдвардс не щадил Дафф-Гордона, хотя и не обвинил его в явном подкупе членов команды.

Генеральный прокурор сэр Руфус Айзекс в своем заключительном слове был более деликатен в отношении супружеской пары, принадлежавшей к высшему английскому обществу. Он и сам был его представителем. Но старшего матроса Саймонса он не пощадил:

– Обращаю внимание на то, что ни одно из критических замечаний, которые я должен сделать в адрес этого человека, не направлено против сэра Космо или его жены. Что касается меня, я считаю невозможным жестко или строго критиковать действия любой женщины, которая в таких обстоятельствах, то есть оказавшись темной ночью в небольшой шлюпке, боится вернуться к тонущим, поскольку уверена, что ей грозит опасность самой оказаться в воде. Этого я осуждать не буду. Единственное, почему я обращаю внимание на шлюпку № 1, – это то обстоятельство, что она была спущена на воду с двенадцатью людьми вместо сорока. Не могу понять, как произошло, что в шлюпке оказалось пять пассажиров и семь членов команды, но утверждаю, что данное обстоятельство доказывает всю важность тренировки команды… Саймонс, командир шлюпки, не выполнил своих обязанностей. Нет сомнения в том, что ему было приказано остаться у судна, но он отплыл на значительное расстояние. Его показания неубедительны и не объясняют в полной мере, почему они не вернулись. Он лишь сказал, что «использовал возможность принятия решения» и что он был «хозяином положения». Он так и не объяснил, почему отплыл от судна и почему не вернулся, исключая утверждение, что шлюпке грозила опасность быть перевернутой. Это не доказательство. Я не нахожу никаких оправданий тому, что его шлюпка не вернулась.

В заключительном Отчете о результатах расследования поведения сэра К. Дафф-Гордона есть отдельное высказывание председателя комиссии лорда Мерси:

– В ходе следствия была подвергнута осуждению моральная сторона поведения двух пассажиров: сэра Космо Дафф-Гордона и сэра Брюса Исмея. В обязанности суда не входит установление моральной ответственности, и я обошел бы молчанием этот вопрос, если бы не было опасений, что мое молчание может быть превратно истолковано. Очень серьезное обвинение против сэра Космо Дафф-Гордона в подкупе людей в шлюпке с целью не плыть к тонущим людям необоснованно. Из показаний свидетелей следует, что члены команды в этой шлюпке могли попытаться спасти людей, оказавшихся в воде, и что такая попытка, по всей вероятности, была бы успешной. Но я не верю, что этих людей от такой попытки отвратил каким-то своим действием сэр Космо Дафф-Гордон. Одновременно я думаю, что, если бы они могли вернуться к месту, где затонул «Титаник», наиболее вероятно, они проявили бы стремление так поступить и спасли бы какое-то количество жизней.

Лорд Мерси все это дело, угрожавшее доброму имени значительной особы, провел весьма деликатно. И ближе всех к правде писатель Уолтер Лорд: «Не существует доказательств того, что сэр Космо был виновен в чем-то ином, кроме как в исключительной бестактности».


В то время как в некоторых спасательных шлюпках царила напряженная атмосфера с острыми спорами и взаимными оскорблениями, иная ситуация сложилась в шлюпке № 13. И здесь, конечно, были большие проблемы с управлением шлюпкой у малоопытных кочегаров и стюардов, составлявших ее команду. Было очевидно, что в гребле у них нет никаких навыков, что дало возможность Лоренсу Визли заметить позднее:


«Если бы наша безопасность зависела от скорости или точного соблюдения графика движения, с нами произошло бы наихудшее».


Едва шлюпка удалилась от «Титаника», начали раздаваться крики: «Что делать? Куда плыть?» И было ясно, что никто не знает, что делать, чтобы остаться в живых. На вопрос: «Кто, собственно, командует этой шлюпкой?» – ответа не последовало. Наконец все сошлись на том, что командовать будет старший кочегар Ф. Бэрретт, стоявший на руле. Он впоследствии и определял курс, и поддерживал связь с остальными шлюпками. В сущности, идти было некуда, и было бесполезно стремиться к чему-то конкретному. План был простой: насколько возможно, удержать максимальное количество шлюпок вместе и выждать, пока не придут спасательные суда. Некоторые из членов команды, очевидно, перед тем, как покинуть «Титаник», что-то слышали о том, что удалось связаться по радио с другими судами, но конкретно говорили только об «Олимпике», идущем на помощь. Они даже знали, насколько он далеко, и предполагали, что он прибудет через два часа. Все напряженно ждали, не покажутся ли в темноте огни какого-нибудь судна, которое случайно могло бы проходить вблизи и с которого могли бы увидеть сигналы со спасательных шлюпок. Сначала все были убеждены, что до рассвета будут спасены, и рассчитывали на то, что по радио уже передали сообщение о катастрофе и что к ним скоро придут на помощь. Один из кочегаров говорил: «Завтра море будет покрыто судами, которые со всего океана спешат, чтобы найти нас». Некоторые даже надеялись, что быстрые катера прибудут раньше «Олимпика».

Сразу же, как только шлюпка № 13 оказалась на воде, все увидели на горизонте какие-то огни и, без сомнения, приняли их за огни идущего на помощь судна, но огни стали удаляться и вскоре исчезли. Еще несколько раз все, кто был в шлюпке, полагали, что видят огни судна, но всякий раз оказывалось, что это лишь звезды, ярко светившие у самого горизонта. Подобные ошибки неудивительны. Даже опытный капитан одного из находившихся поблизости судов на слушаниях в Нью-Йорке заявил, что в ту ночь звезды были прямо над горизонтом и такими яркими, что и он принимал их за судовые огни: «Я не помню ночи, подобной той».

После спуска шлюпки № 13 огни на палубах и в каютах «Титаника» еще горели, и ничто, казалось, не говорило о том, что большое судно смертельно ранено. Но одна деталь насторожила тех, кто был в шлюпке: ряды огней на «Титанике» находились под углом к поверхности океана, и угол заметно увеличивался. Огни в носовой части исчезали под водой, а на корме поднимались вверх, но многие в шлюпке все еще надеялись, что судно останется на плаву.

Среди тех, кто не питал надежд на лучшее, был кочегар Джордж Бичэмп. Это он в критическую минуту спуска шлюпки на воду перерезал трос на корме. Бичэмп рассказал впоследствии, что, когда до конца смены оставалось пятнадцать минут и он мысленно уже готовился поесть горячего супа, переборка кочегарки вдруг куда-то провалилась и внутрь хлынула вода.

Ему пришлось хорошо «потрудиться», прежде чем он выбрался на палубу. Свой рассказ он закончил со вздохом: «Как теперь был бы кстати тот горячий суп». Вздох его можно понять – он выскочил из котельной в одних брюках и тонкой майке и, хотя позднее раздобыл кургузый пиджачок, продолжал дрожать от холода, устроившись на дне шлюпки, где и пролежал до утра. Женщина, сидевшая рядом, наоборот, хорошо подготовилась к холоду – на ней было несколько пальто. Одно из них, отороченное мехом, она хотела набросить на закоченевшего кочегара, но он решительно отказался, сказав, что в шлюпке есть женщины, которым оно нужнее. В конце концов пальто досталось девушке-ирландке, сидевшей у борта шлюпки, где было особенно холодно. Женщина поделилась и с другими пострадавшими: кому-то досталось одеяло, кому-то – меховая накидка. Ее предусмотрительность спасла от переохлаждения троих.

Когда стало ясно (дифферент «Титаника» нарастал), что судно в любую минуту может пойти ко дну, Бэрретт приказал гребцам налечь на весла. Он опасался, что шлюпку может затянуть под воду, опасался волн, которые могут на них обрушиться после взрыва котлов.

И страшная минута наступила: «Титаник» исчез, а над водой раздались отчаянные крики тонувших.


«Первым нашим побуждением, – писал Бизли, – было вернуться и спасти хотя бы некоторых из них, но мы знали, что это невозможно. Шлюпка была переполнена, и вернуться значило бы подвергнуть всех нас новой опасности. Поэтому командир приказал грести прочь. Мы пытались петь, чтобы не думать об этих несчастных, но не могли. Крики, вначале громкие, утихали один за другим… Думаю, призывы о помощи были слышны еще минут сорок после того, как „Титаник“ затонул. Спасательные жилеты в течение многих часов могли удерживать пострадавших на поверхности, но холод был той причиной, почему крики прекратились».


Когда «Титаник» поглотила пучина, команда шлюпки № 13 пыталась криками поддерживать связь с другими шлюпками, находившимися поблизости. Ни на одной из них, как и на шлюпке № 13, не было огней, поэтому увидеть что-либо в темноте было практически невозможно. Нарастало опасение, что без сигнальных огней шлюпки легко могут оказаться под штевнями судов, спешивших к месту катастрофы.

Около половины четвертого утра кто-то из сидевших на носу шлюпки увидел на горизонте вспышку, и сразу же раздался отдаленный грохот. Кочегар, который всю ночь пролежал, съежившись и дрожа от холода, на дне шлюпки, встрепенулся и вскрикнул: «Это пушка!» Он ошибся: стреляли из ракетницы с палубы «Карпатии». В тот момент никто из них этого еще не знал, но все почувствовали огромное облегчение: было ясно – идет помощь. Они с напряжением всматривались туда, где мелькнула «вспышка надежды», и вскоре на горизонте появился яркий огонь, за ним – второй. Теперь уже не было сомнений, что идет судно. Начались лихорадочные поиски чего-нибудь, что можно было бы зажечь. В этот миг они готовы были поджечь даже пальто, лишь бы дать о себе знать. Наконец кто-то достал из кармана несколько писем, и из них быстро сделали факел, которым начал размахивать над головой кочегар Бэрретт, стоявший на руле.

Судно остановилось, и, когда его несколько развернуло, стало видно, что это большой пассажирский пароход с рядами горящих огней. Мужчины налегли на весла, но прошел почти час, прежде чем шлюпка достигла «Карпатии», – с рассветом подул ветер и усилился настолько, что поднялось волнение. Огромное счастье, что «Карпатия» пришла так быстро. Как сказал один из офицеров, если бы шлюпки оставались на воде еще хотя бы час, большая часть из них не выдержала бы волнения и затонула.


Рулевой Уолтер Перкис, командир шлюпки № 4, оказался одним из немногих, кто выполнил приказ не удаляться от «Титаника». Некоторые женщины в шлюпке, напуганные падавшими с палуб в воду предметами и страшными звуками, доносившимися из утробы сильно накренившегося судна, хотели как можно скорее удалиться от него, но Перкис приказа не нарушил.

Троим из тех, кто прыгал с «Титаника» в воду, удалось доплыть до шлюпки № 4, куда их и втащили. Это были матрос Сэмьюэл Хемминг, который до последней минуты помогал Лайтоллеру у складной шлюпки В, кладовщик Прентис и вдрызг пьяный кочегар Падди Диллон. Бутылку бренди, которая была у Диллона, Перкис выбросил за борт, а самого уложил на дно шлюпки и прикрыл одеялом. «Титаник» стремительно погружался, и кто-то в ужасе крикнул: «Гребите прочь, иначе нас затянет под воду!» Медлить Перкис больше не мог.

Когда над «Титаником» сомкнулись воды и на поверхности оказались сотни людей, призывавших на помощь, шлюпка находилась от них почти в трехстах метрах. Перкис и его помощник У. Маккарти, посовещавшись, решили вернуться и попытаться кого-нибудь спасти. Несколько женщин ни в коем случае не хотели возвращаться и даже схватились за весла, чтобы помешать мужчинам грести. Но большинство, к их чести, согласились вернуться. Молодая жена мультимиллионера Астора успокаивала перепуганных пассажиров и настойчиво убеждала их в необходимости такого поступка.

Шлюпка приблизилась почти к тысячеголовой массе несчастных, и матрос Маккарти с кем-то из пассажиров втащили в нее пятерых. Все они уже настолько закоченели, что едва могли шевелиться. Двое из них, матрос Лайонс и стюард Сиберт, к утру умерли.

Спасательной шлюпкой № 14 командовал пятый помощник капитана Гарольд Г. Лоу. Около двух часов ночи в ста пятидесяти метрах от тонущего «Титаника» он собрал вместе три шлюпки – № 10, № 12 и складную шлюпку D. Через полчаса к ним присоединилась шлюпка № 4, и Лоу принял командование этой маленькой флотилией.

Вскоре Лоу осуществил организованную попытку по спасению тонущих. Было ясно, что возвращаться пяти нагруженным шлюпкам к массе обезумевших людей, боровшихся за жизнь, было самоубийством. Поэтому Лоу пересадил 57 человек из своей шлюпки в остальные четыре и с лучшими гребцами, добровольцами из всех пяти шлюпок, поплыл к месту катастрофы.

С ним пошли шесть человек, пятерых из них он посадил на весла, матроса первого класса Джозефа Скэрротта определил впередсмотрящим, а сам встал на руль. Лоу был опытным моряком, и все же его действия в драматической ситуации той ночи позднее осудила одна из потерпевших и квалифицировала как грубые и бесцеремонные.

Миссис Минахан, находившаяся в шлюпке № 14 со своей матерью, в ходе нью-йоркских слушаний показала:

– Потом, после того как «Титаник» затонул, раздался страшный крик. Некоторые женщины просили Лоу, чтобы он разделил свою команду на все шлюпки и вернулся спасать утопающих, но он ответил: «Будьте довольны, что вы здесь и что вы спаслись». Спустя какое-то время его удалось убедить, чтобы он сделал то, о чем его просили. Когда я обратилась к нему с просьбой разрешить одной женщине перейти в другую шлюпку, он сказал: «Идите к черту!» Я сохраняла спокойствие и только ждала, когда дойдет очередь до меня. В течение тех часов, что мы находились в шлюпке, Лоу был так груб, что все женщины, сидевшие рядом со мной, решили, что он пьян.

К счастью для Лоу, показания других потерпевших были в его пользу. Все они отмечали его собранность и решительность.

Например, миссис Комптон, у которой на «Титанике» погиб брат, заявила:

– Мужественное поведение мистера Лоу вселяло в нас доверие к нему. Когда я оглядываюсь назад, он представляется мне олицетворением лучших традиций британских моряков. Мистер Лоу хотел остаться вблизи судна, чтобы, когда оно затонет, кому-нибудь помочь. Некоторые из женщин протестовали, а он говорил: «Я не хочу удаляться от „Титаника“, но, если вы на этом настаиваете, немного отплывем».

Примерно то же говорили и другие свидетели, и прав оказался полковник Грейси, когда в своей книге о гибели «Титаника» упомянул Лоу: «Нет сомнения, что он не выбирал выражений. Но во всем остальном это был первоклассный офицер, он доказал это тем, что сделал… Я встретил Лоу в Вашингтоне, куда нас обоих вызвали на заседание следственного подкомитета. Я абсолютно уверен, что единственным упреком в его адрес может быть только то, что, стремясь выполнить свои обязанности, он был весьма неразборчив в словах».

Подтверждает эту оценку и заметка, напечатанная в мае 1912 года в американском журнале «Семимансли мэгэзин». Шарлотта Коллир, находившаяся в ту страшную ночь в шлюпке № 14, так описывала события:


«…Чуть дальше мы увидели дверь, которую, видимо, сорвало, когда судно тонуло. На ней лицом вниз лежал маленький японец. К своему ненадежному плоту он привязался веревкой, продев ее в ушки петель. Насколько мы могли судить, он был мертв. Дверь то уходила под воду, то всплывала, через нее перекатывались волны, а он был абсолютно неподвижен. На наши крики он не отвечал. Офицер колебался, стоит ли что-либо предпринимать для его спасения. „Какой смысл, – говорил Лоу, – похоже, он мертв, а если и нет, есть те, кто больше заслуживают быть спасенными, чем этот японец“. Он уже развернул шлюпку, но потом вернулся. Японца втащили в шлюпку, одна из женщин принялась растирать ему грудь, а другие согревали руки и ноги. Не успели мы оглянуться, как он открыл глаза, что-то сказал по-японски, увидев, что мы его не понимаем, с большим трудом поднялся на ноги, начал размахивать руками и через пять минут обрел силы… Один из матросов, сидевший рядом с ним, так устал, что едва двигал веслом. Японец потеснил его на лавке, взял весло и усердно греб до той минуты, пока нас не спасли. Я видела, что мистер Лоу следит за ним буквально с открытым ртом. „Боже мой! – шептал он. – Мне стыдно, что я говорил об этом парне. Если бы я мог, я бы спас таких, как он, в шесть раз больше“».


Сам Лоу, человек импульсивный, в чрезвычайной и напряженной ситуации действовал очень разумно. Из его показаний в Нью-Йорке:

– Всех пассажиров из нашей шлюпки, их было около пятидесяти, я равномерно распределил по четырем другим. Потом попросил добровольцев вернуться со мной к месту гибели судна. Вот тогда я и обнаружил итальянца. Он сидел на корме шлюпки, и на голове у него был платок. Думаю, что он был одет и в юбку. Я сорвал с него платок и увидел, что это мужчина. Он очень заторопился пересесть в другую шлюпку, тогда я схватил его и швырнул туда.

Сенатор удивленно спросил:

– Вы швырнули его в шлюпку?

– Да, – ответил Лоу искренне, – потому что он и не заслуживал лучшего обращения.

Сенатор Смит задал еще один вопрос:

– Когда вы это делали, вы употребили какие-нибудь резкие выражения?

– Нет, сэр, – ответил Лоу, – я не сказал ему ни слова.

У пятого помощника Гарольда Лоу в ходе нью-йоркского расследования возникли проблемы не только в связи с его лексиконом, которым он якобы пользовался в ту роковую ночь. Было еще и другое. В то время на Соединенные Штаты накатывались волны итальянских переселенцев, и американцы и англичане относились к ним с пренебрежением и подозрительностью. Это нашло отражение и в ходе расследования катастрофы. Почти все свидетели говорили о недостойном поведении пассажиров-итальянцев. Газеты по обоим берегам Атлантики, конечно, не упускали возможности опубликовать такие факты. И Лоу, говоря об итальянцах, считал, что «они походили на диких зверей, готовых к прыжку». Когда была спущена спасательная шлюпка № 14, пассажир, одетый в женскую одежду, оказался именно итальянцем. Терпению итальянского посланника в Вашингтоне, синьора Кузани, пришел конец, и, выслушав от одного из четырех спасшихся офицеров затонувшего судна особенно резкие нападки на своих соотечественников, он разыскал Лоу и выразил ему категорический протест. В ответ Лоу написал заявление, которое было передано следственному подкомитету и подшито к документам:


«Настоящим я отказываюсь от слова „итальянцы“ и заменяю его словами „переселенцы, принадлежащие к латинским расам“. У меня не было ни малейшего намерения подчеркнуть, что мои слова относятся именно к итальянцам, потому что судить об этих людях я могу только по внешнему виду и цвету кожи, и хотел лишь отметить, что они относились к народам латинской расы. У меня и в мыслях не было оскорбить итальянский народ. Это абсолютная правда, почту за честь огласить приведенное заявление.

Г. Г. Лоу».


Но вернемся к событиям в шлюпке № 14 в половине третьего ночи 15 апреля 1912 года. Гарольд Лоу в Нью-Йорке рассказывал:

– Я ждал, пока вопли и крики стихнут и люди устанут, и только тогда посчитал безопасным отправиться к месту, где затонул «Титаник»… Мы подгребли и вытащили четверых. Я не знаю, кто они были, кроме одного, мистера У. Ф. Хойта из Нью-Йорка. Когда мы втащили его в шлюпку, он был уже очень плох. Ему расстегнули воротник, чтобы легче было дышать, но, к несчастью, он умер. Потом мы покинули место гибели судна. Удивительно, но мы не увидели там ни одной женщины.

Матрос первого класса Джозеф Скэрротт давал показания в Лондоне:

– Было темно и тихо, казалось, что тела – это единый клубок. Мы увидели первого человека и втащили его в шлюпку. Это был кто-то из пассажиров. Один из стюардов пытался привести его в сознание: раздел и начал растирать, сгибал и разгибал конечности, но все было напрасно… Когда мы пробирались среди обломков, то увидели другого человека. Я узнал в нем нашего кладовщика. Он стоял на коленях на огромном обломке деревянного трапа и как будто молился и одновременно звал на помощь. Когда мы его увидели, мы находились на расстоянии, как отсюда до стены, но вокруг было столько обломков и тел… Я сожалею, что приходится говорить об этом, но там было больше тел, чем обломков. Нам понадобилось добрых полчаса, чтобы преодолеть это расстояние и добраться до него. Мы не могли грести, приходилось раздвигать трупы, освобождать дорогу и буквально проталкивать шлюпку к этому человеку.

Другой матрос, И. Дж. Були, сообщил в Нью-Йорке:

– В шлюпке № 14 мы направились назад, туда, где затонул «Титаник», и вытащили оставшихся в живых. Мы спасли четверых, все остальные были мертвы. Нескольких мы перевернули, чтобы убедиться, живы ли они еще. Казалось, что никто из них не утонул, они выглядели замерзшими. Спасательные жилеты, которые были на них, держали их на по верхности, но головы были в воде.

О том же рассказывал в Нью-Йорке и матрос первого класса Ф. О. Эванс:

– Из шлюпки № 10 мы пересели в шлюпку №14 и направились к обломкам «Титаника». Мы вытащили четверых мужчин, один из них умер на пути к «Карпатии». Среди спасенных был стюард по фамилии Стьюард. Трудно было сосчитать трупы. Я боялся смотреть вокруг, могли не выдержать нервы.

Читая эти показания, невольно задаешь себе вопрос: если Лоу, как он сам признался, вначале выжидал, пока стихнут крики тонущих, то не выжидал ли он слишком долго и не освободил ли себя тем самым от возможности спасти гораздо больше людей? В его шлюпке были места еще примерно для пятидесяти пострадавших, а спасли они всего четверых, из которых один позднее скончался. Но ни в Нью-Йорке, ни в Лондоне от Гарольда Лоу на слушаниях по этому поводу не требовали более подробных объяснений. В Лондоне лорд Мерси только спросил его:

– Вы подошли туда сразу, как только убедились, что можете сделать это без лишнего риска?

– Да, – ответил Лоу. – Я должен был подождать, пока не убедился, что из этого вообще может что-нибудь получиться. Было бы бессмысленно возвращаться туда и быть перевернутыми.

Следователи, видимо, приняли во внимание попытку, которую сделал Лоу, на что командиры других спасательных шлюпок вообще не осмелились, за исключением Перкиса.

После часа тщетных попыток найти на месте гибели «Титаника» кого-нибудь из оставшихся в живых Лоу решил вернуться к своей флотилии. Поскольку все еще было почти полное безветрие, седьмое чувство опытного мореплавателя подсказало ему, что вскоре погода изменится. Поэтому он приказал матросу Ф. О. Эвансу поставить парус.

В комплект каждой спасательной шлюпки входили мачта и парус, но большинство членов команды «Титаника», включая офицеров, считали их ненужными. В некоторых случаях их даже выгрузили из шлюпок еще до спуска на воду, а там, где они остались, полагали, что это просто балласт. Недооценка важности паруса, который при небольшом ветре мог сберечь силы при изнуряющей работе на веслах, объяснялась, по-видимому, тем, что подавляющее большинство членов команды с парусом обращаться не умели.

Гарольд Лоу сказал об этом сенатору Смиту:

– Матрос не обязан знать, как обращаться с веслами. Он может прослужить на судне несколько лет и ни разу не сесть в шлюпку и не притронуться к веслам. С другой стороны, если вы возьмете на судно «чистого» гребца и поставите его выполнять другую работу, он не справится с ней. Он ничего о ней не знает… Поэтому большинство матросов не умели не только обращаться с парусом, но и грести.

Из объяснений Лоу следовало, что из многочисленной команды «Титаника» настоящих моряков было примерно восемь процентов. Но Лоу, как он сам говорил, был не только помощником капитана, но и настоящим моряком. Более того, в обращении с парусом у него был большой опыт, который он приобрел за несколько лет службы на парусниках Западноафриканской береговой охраны. Он профессионально управлял парусом, «ловил» любой ветерок, и не случайно на рассвете, когда ветер усилился, шлюпка № 14 шла к «Карпатии» со скоростью около четырех узлов.

Начинало светать. В том месте, где Лоу оставил четыре шлюпки, не было ни одной: в это время на горизонте уже появилась «Карпатия», и оставшиеся в шлюпках решили идти к ней самостоятельно на свой страх и риск. Гарольд Лоу тоже повернул к «Карпатии». Он с удовлетворением отметил, что под парусом идет быстрее, чем любая другая спасательная шлюпка. Но тут он увидел складную шлюпку D, которая была явно перегружена и которой, по-видимому, сильно досталось. Он взял ее на буксир и уже с ней продолжил движение к «Карпатии», удаленной от них примерно на четыре мили. Прошло немного времени, и Лоу заметил еще одну складную шлюпку, которая, видимо, пострадала еще больше. Это была шлюпка А. До нее было полторы мили, и Лоу подумал, не освободиться ли от буксируемой шлюпки, чтобы добраться до другой прежде, чем она затонет. Можно сказать, что он подошел к шлюпке А вовремя, чтобы еще успеть спасти ее пассажиров.


После того как на шлюпочную палубу «Титаника» накатила большая волна, складная шлюпка А оказалась на плаву, но «привязанной» к шлюпбалке. Несколько человек, которые в этот момент находились вблизи шлюпки, сумели за нее ухватиться и залезть внутрь (в том числе стюард Эдвард Браун и пассажир Уильям Дж. Меллерс). В шлюпке было полно воды – ее полотняные борта были неправильно закреплены.

Накатившая волна смыла со шлюпочной палубы и группу шведов, пассажиров III класса: Аугуста Веннерстрема и его друзей – супругов Эдварда и Элен Линдел. Все трое очутились возле шлюпки А. Они залезли в нее и вместе с остальными начали освобождать тросы шлюпталей. Это им удалось.

«Титаник» стремительно уходил под воду. Что происходило дальше, описал Аугуст Веннерстрем:


«Вокруг нас, в радиусе около шестидесяти метров, барахталась масса кричавших, молившихся, захлебывавшихся и всеми силами пытавшихся спастись людей. Несколько человек подплыли к нам, попытались залезть в шлюпку, и все, кто был в ней, упали в воду. Сколько времени я пробыл под водой, не знаю. Придя в себя, я понял, что меня держат на поверхности три сцепившихся между собой мертвеца… Когда я снова оказался в шлюпке, она была полна воды и не тонула только за счет своих пробковых бортов.

Мне удалось забраться в шлюпку, удалось это и Эдварду. Но миссис Линдел рядом не было. Оглядевшись, я увидел Элен совсем недалеко и схватил ее за руку, но у меня не хватило сил втащить ее в шлюпку. Я держал Элен за руку в течение получаса, потом силы оставили меня. Рука разжалась, и я увидел, как несчастная женщина исчезает под водой. В отчаянии я обернулся к ее мужу, который все это время полулежал на залитом водой дне шлюпки. В первый момент я подумал, что он состарился на шестьдесят лет. Щеки его ввалились, волосы и усы поседели, глаза изменились… Он смотрел прямо перед собой, бессловесный и недвижимый. Эдвард был мертв. Он замерз».


В шлюпке А оказался и молодой норвежец Олаус Абельсет. Как только он освободился от канатов, в которых запутался, покидая тонущий «Титаник», он вынырнул на поверхность и постарался как можно дальше отплыть от судна. Вокруг него была масса людей, боровшихся за жизнь. Какой-то мужчина, схватив его за шею, тянул вниз, чтобы самому удержаться на воде, но Абельсету удалось отделаться от него. Тут же на нем повис другой, но быстро потерял силы и ослабил хватку. Абельсет плавал минут пятнадцать – двадцать, пока не увидел перед собой складную шлюпку А. Он подплыл к ней и ухватился за борт. Никто в шлюпке ему не помог, силы у всех были на исходе. Он только слышал, как кто-то сказал: «Не переверните шлюпку!» Минуту Абельсет держался за борт, а потом все же забрался в нее. В шлюпке было человек тридцать. Он заметил и одну женщину. Это была миссис Роза Эббот.

Положение было скверное. Некоторые пытались встать на ноги, чтобы не сидеть в воде, другие вообще не могли пошевелиться. Среди них был и кочегар Томпсон с обожженными руками, и знаменитый теннисист Р. Норрис Уильяме. Течение уносило шлюпку А от места, где исчез «Титаник», и тех, кто способен был к ней подплыть, становилось все меньше. Наконец шлюпка, наполовину заполненная водой, которую ни у кого не было сил вычерпывать, начала дрейфовать в океане, имея на борту почти тридцать умиравших от переохлаждения людей.

В ту минуту, когда Гарольд Лоу заметил шлюпку А, положение ее «команды» было критическим. Аугуст Веннерстрем рассказывал позднее:

– Мы ничего не чувствовали. Когда мы хотели удостовериться, есть ли у нас еще ноги, нам приходилось ощупывать их в воде руками… Единственное движение мы делали тогда, когда кто-то, отказавшись от всех надежд, умирал, и мы тут же бросали его в море, чтобы для остальных было чуть побольше места и для облегчения шлюпки. К рассвету в живых остались только двенадцать человек, в том числе и миссис Роза Эббот. Когда же появилась шедшая под парусом шлюпка, мы вначале подумали, что это мираж, а поняв, что это не сон, стали звать на помощь.

Но Лоу уже заметил их. Не доходя примерно ста пятидесяти метров до шлюпки А, он четыре раза выстрелил из пистолета. Матросу Эвансу, стоявшему рядом, он объяснил, что это должно предостеречь желающих взять нашу шлюпку на абордаж, поскольку они могут перевернуть ее. Но в предостерегающих выстрелах не было необходимости. У двенадцати несчастных хватило сил только на то, чтобы перелезть в шлюпку № 14, да и то с посторонней помощью. В наполовину залитой водой складной шлюпке остались три трупа, прикрытые спасательными жилетами.

– Они действительно мертвы? – спросил Лоу. Кто-то ответил:

– Стопроцентно.

Гарольд Лоу рассказывал об этом так:

– Я оставил там три трупа. С моей стороны это можно расценить как жестокость, но я подумал: «Я здесь не для того, чтобы заботиться о мертвых, моя обязанность спасать живых, а не заниматься мертвецами». Люди в шлюпке сказали мне, что те, кого мы оставили, уже давно умерли.

Лоу был уверен, что шлюпка перевернется и затонет через несколько минут. Но он ошибся. Почти месяц спустя, 13 мая 1912 года, складную шлюпку А более чем в двухстах милях от места гибели «Титаника» обнаружило судно «Оушеник». В ней были три трупа – неизвестного матроса, неизвестного кочегара и человека в черном костюме, опознанного как мистер Т. Битти. Была найдена шуба Р. Н. Уильямса и кольцо Э. П. Линдела. По приказу капитана «Оушеника» мертвых зашили в холщовые мешки и погребли в море, а шлюпку потопили.

Пятый помощник Гарольд Г. Лоу хотя и поздно, но все же вернулся на помощь тонувшим, чтобы попытаться спасти хоть кого-нибудь. В отличие от него четвертый помощник Дж. Г. Боксхолл, командир шлюпки № 2, своим авторитетом для этого не воспользовался. Когда «Титаник» затонул и послышались крики и призывы о помощи, Боксхолл спросил сидевших в шлюпке, которая в ту минуту находилась примерно в полумиле от места катастрофы, должен ли он вернуться и попытаться кого-нибудь спасти. Женщины в шлюпке категорически запротестовали, и Боксхолл подчинился. Матрос первого класса Ф. Осман на слушаниях в Нью-Йорке сказал:

– Мы не пошли назад к месту гибели судна, поскольку все женщины были очень взволнованны. Мы отошли как можно дальше, чтобы женщины ничего не видели и не возникла паника… Никого из тонувших взять в шлюпку мы уже не могли. Это было невозможно. Максимум, что мы могли сделать, – это взять одного человека.

Утверждение Османа неубедительно, если принять во внимание действительность: шлюпка могла принять на борт 40 человек, а в ней было 26, то есть могли разместиться еще 14 человек. Нерешительность Боксхолла как командира оправдывает лишь то, что в шлюпке был всего один опытный матрос, два других члена шлюпочной команды – стюард и повар – в расчет не шли. Был еще один мужчина – пожилой господин восточного типа, но с ним вообще невозможно было договориться. Шлюпка, полная женщин и детей, действительно не шутка. Отправиться с ними к сотням находившихся в ужасном положении людей Боксхолл не решился.

Рядом с Боксхоллом сидели миссис Дуглас из Миннеаполиса и ее горничная – француженка, мадмуазель Ле Руа. Муж миссис Дуглас остался на «Титанике». Когда судно затонуло, с ней случилась истерика. Боксхолл приказал ей замолчать, и его резкий тон произвел нужный эффект. Женщина вскоре успокоилась и настолько овладела собой, что Боксхолл смог даже доверить ей руль, а сам подменял гребцов и пускал сигнальные ракеты. К чести миссис Дуглас, следует сказать, что резкий тон офицера не оскорбил ее, а вот другая дама, миссис Минахан, не простила Гарольду Лоу, что он накричал на нее, и впоследствии всегда заявляла, что Лоу был несправедлив.

Металлическая коробка с зелеными сигнальными ракетами, которую Боксхолл положил в шлюпку перед спуском, очень пригодилась. Через определенные промежутки времени почти до самого рассвета Боксхолл пускал ракеты. Поскольку спасательные шлюпки были разбросаны далеко друг от друга и трудно было определить расстояние между ними, на некоторых из них ракеты Боксхолла принимали за сигналы шедших на помощь спасательных судов, что очень подбадривало пострадавших. Но еще важнее было то, что эти ракеты заметили на «Карпатии» и смогли подправить курс. Шлюпка № 2 стала первой шлюпкой с «Титаника», к которой утром подошла «Карпатия».

И еще один командир шлюпки советовался со своими пассажирами, должны ли они возвращаться на помощь тонущим. Это был помощник боцмана Альберт Хейнс на шлюпке № 9. В этой шлюпке было 56 человек, из них 42 – женщины и дети. Хейнс в конце концов решил, что было бы непозволительно подвергать их дополнительной опасности.


И хотя в наполовину затопленной складной шлюпке А положение было отчаянным, еще хуже в ту ночь пришлось тем, кто оказался на перевернутой складной шлюпке В. Первое несчастье настигло их, когда рядом рухнула огромная передняя труба «Титаника». Шлюпку накрыла волна и смыла почти всех. Лишь немногим, в том числе и второму помощнику капитана Лайтоллеру, удалось снова до нее добраться. Подплыли Джек Тэйер, почти ослепший от сажи, смазчик Уолтер Херст, полковник Арчибальд Грейси, повар Джон Коллинз, англичанин Джон Хаген, отрабатывавший дорогу до Америки на «Титанике», и судья из графства Йоркшир А. Г. Аркуорт, у которого поверх спасательного жилета было надето толстое меховое пальто. Когда он взбирался на шлюпку, то напомнил большое, неуклюжее, мокрое животное.

На днище шлюпки В пытались забраться многие. Очень быстро там оказалось около тридцати человек, и положение стало критическим. Под тяжестью людей шлюпка оседала все глубже, и становилось ясно, что еще один или два человека – и шлюпка окончательно затонет. Несколько матросов поймали плававшие обломки досок и стали грести ими, как веслами, чтобы как можно дальше отплыть от несчастных, продолжавших цепляться за шлюпку. Не оставалось ничего другого, как отталкивать одного за другим. Стюард Томас Уайтли в интервью нью-йоркской газете «Трибюн» сказал:


«Меня носило вокруг перевернутой шлюпки. За нее уже держались около тридцати человек. Они не позволяли мне забраться наверх, кто-то пытался ударить меня, но я все-таки на нее влез».


Кочегар Гарри Синьор в интервью «Нью-Йорк таймс» рассказывал:


«На перевернутой шлюпке были второй помощник капитана „Титаника“ Чарлз Лайтоллер, полковник Грейси и мистер Тэйер. Все они ушли со шлюпкой под воду, но им удалось вынырнуть. Я пытался влезть на шлюпку, но какой-то тип ударил меня по голове доской. Там было уже довольно много народу. Я плавал вокруг шлюпки, подплыл с другой стороны и только там на нее вскарабкался. На ней оказалось человек тридцать пять, и среди них ни одной женщины. Вокруг – огромное количество тонущих и уже мертвых».


Гарольд Брайд той же газете сообщил:


«Страшно было взглянуть вокруг – только барахтающиеся в воде тонущие люди. Некоторые приближались к нам. Никто им не помогал. На перевернутой шлюпке людей было больше, чем она могла выдержать, она тонула…»


Полковник Грейси так описал картину той ужасной ночи:


«Хотя я и не смотрел вокруг, я не мог не слышать, что происходило в ту трагическую ночь. Мужчины на носу и на корме шлюпки с помощью обломков досок пытались отбиться от несчастных людей, барахтавшихся в воде. Я постоянно слышал один и тот же совет тем, кто оказывался рядом с нами: „Держись, приятель, за то, что у тебя есть. Если мы возьмем еще хоть одного, мы все утонем“. Могу утверждать, что я ни разу не слышал от тонущих ни единого слова упрека за то, что им отказывали в помощи. Не было никакого насилия. Но один герой останется в моей памяти как самый достойный пример отваги и выдержки, мужественного смирения с судьбой и бесстрашия, проявленного перед лицом смерти. Это было в ту минуту, когда на в очередной раз произнесенный совет низкий голос ответил: „Все в порядке, ребята, счастья вам, и благослови вас Бог“. Я не раз сожалел, что нельзя установить имя этого героя и отдать честь его памяти. Это был кто-то из незнакомых мне людей, иначе я узнал бы его по голосу».


Об этом же вспоминал в Нью-Йорке и повар Джон Коллинз:


«Все, кто хотели взобраться на шлюпку и пытались это сделать, оказались на ней, кроме одного. Этого человека никто не отталкивал, но ему сказали, чтобы он и не пытался. Если бы этот человек ухватился за шлюпку, мы все оказались бы в воде. Он не протестовал и только сказал: „Все в порядке, ребята, не теряйте равновесия, благослови вас Бог“, – и попрощался с нами».


И Джон Хаген рассказывал об этом человеке:

– Я услышал, как он просил помочь, но ему ответили, что в шлюпку нельзя, что он может ее перевернуть. Потом он попросил доску, но мы посоветовали ему держаться за то, что у него есть. Тяжело было смотреть на этого мужественного человека, который тонул со словами: «Привет, ребята, не теряйте головы».

Людям, настойчиво продолжавшим грести, в конечном счете удалось вывести шлюпку на чистую воду. Но это еще не было победой. Из-под шлюпки даже при малом крене выходил воздух; воздушная подушка, поддерживавшая ее, уменьшалась, и шлюпка медленно, но неумолимо погружалась. Время от времени через нее перекатывала волна, и каждое неосторожное или резкое движение могло ее опрокинуть. Второй помощник капитана Лайтоллер приказал всем, кто мог подняться, стать лицом к носу и внимательно наблюдал за каждым опасным движением этого ненадежного «ковчега». Его приказы: «Наклониться влево!», «Наклониться вправо!», «Стоять прямо!» – как того требовала ситуация – выполнялись неукоснительно.

Вначале люди пытались криками привлечь внимание какой-нибудь из спасательных шлюпок, но ни одна не отзывалась. Призывы о помощи раздавались и с других шлюпок, поэтому никто не понял, что именно складная шлюпка В попала в наиболее отчаянное положение. Лайтоллер приказал всем замолчать – надо было беречь силы. Когда он установил, что на шлюпке находится радиотелеграфист Брайд, он спросил его, с какими судами «Титаник» поддерживал связь и кого просил о помощи. Брайд назвал «Балтик», «Олимпик» и «Карпатию». Исходя из координат «Карпатии», о которых упомянул Брайд, Лайтоллер приблизительно определил, что она может прибыть еще до рассвета. Это сообщение подняло всем настроение, но до этого времени нужно было еще продержаться.

Несколько человек на корме начали высказывать предположения о судьбе капитана Смита. Двое уверяли, что он был на шлюпке В, когда поблизости упала в воду труба «Титаника». Кочегар Гарри Синьор позднее утверждал, что капитан подплывал к шлюпке В, что его втащили, но он соскользнул обратно. Другой из пострадавших, помощник повара Джон Мейнард, говорил то же самое, но оказалось, что Гарри Синьор был одним из последних, кто взобрался на шлюпку, а те, кто уже были на ней, кроме Мейнарда, ничего подобного не помнили. Смазчик Уолтер Херст рассказывал, что, когда шлюпка еще находилась среди обломков, какой-то мужчина, плывший рядом, говорил ему ободряющие слова, но о помощи не просил. И хотя шлюпка была уже опасно перегружена, Херст протянул ему доску, но было слишком поздно – у человека уже не было сил и на предложение помочь ему он никак не отреагировал. До конца жизни Херст был убежден, что это был капитан Смит.



«Карпатия»

Ночь постепенно отступала, а положение на шлюпке становилось все более критическим. Лайтоллер писал в своих воспоминаниях:


«Для каждого из тех, кто выжил, найдя прибежище на днище складной шлюпки, эта ночь была воплощением кошмара и чуда одновременно… Если когда-либо и проверялись пределы человеческой выносливости, без сомнения, это было именно в те долгие часы, когда мы без движения, в мокрой одежде противостояли холоду… С каждым часом брезентовые борта шлюпки все больше пропитывались водой. Мы с ужасом понимали, что шлюпка медленно тонет. Некоторые, потеряв сознание, соскальзывали в воду. На плоском гладком днище не было ничего, за что можно было бы ухватиться. Никто не был в состоянии помочь соседу, когда началась небольшая качка. Нельзя было надеяться на помощь тех, кто был еще жив».


На остальных спасательных шлюпках большая часть пострадавших была по крайней мере в сухой одежде, у некоторых были одеяла, они могли, прижавшись, согревать друг друга, могли грести. Ничего этого не было на шлюпке В. Неудивительно, что слабые люди в таких условиях не выдерживали.

По некоторым сведениям, среди тех, кто отказался от борьбы и утонул, был и старший радист «Титаника» Джек Филлипc. Это утверждали радист Гарольд Брайд и стюард Уайтли. Но ни полковник Грейси, ни Лайтоллер о присутствии Филлипса на шлюпке В не упоминают. Правда, было темно, и почти невозможно установить, кто именно находился рядом. Некоторые так обессилели, что не произнесли ни слова, и, когда последние силы оставляли их, они тихо исчезали в море. Брайд сам очень страдал. Большую часть ночи он провел полулежа, при этом на его ногах кто-то сидел. Когда Брайд наконец оказался на палубе «Карпатии», его сразу же поместили в судовой лазарет.

Все это время люди напряженно всматривались вдаль в надежде увидеть спасительный огонек на одном из судов, о которых говорил радист Брайд. Лайтоллер правильно определил, что большинство огней, которые они видят, – это огни на шлюпках с «Титаника». Однако появлявшиеся время от времени зеленые сигнальные огни сначала ввели в заблуждение даже опытного Лайтоллера. Как и многие другие, он принял их за сигналы приближавшегося судна. Несколько человек вновь взялись за «весла» и попытались грести в направлении огней, но вскоре стало ясно, что это бесполезно: с одной стороны, шлюпка двигалась слишком медленно, с другой – они заметили, что огни удаляются.

Днище шлюпки В было уже целиком под водой. Людей спасало только то, что не было ветра и почти всю ночь был полный штиль. Даже небольшое волнение привело бы к неизбежной гибели. Ветер начал подниматься только к утру. К счастью, медленно, но и это для шлюпки В означало смертельную опасность. Было ясно, что, если в ближайшее время не подоспеет помощь, никто из них не выживет.

Вскоре, примерно в половине четвертого, кто-то на корме крикнул:

– К нам идет судно!

Лайтоллер тут же приказал, чтобы все замерли и никто не поворачивался. Малейшее движение стоявших в два ряда людей могло нарушить неустойчивое равновесие. Сам Лайтоллер осторожно повернулся. Вначале он сомневался, судовые ли это огни, – ведь столько огней уже оказались ложными! Но спустя некоторое время он с радостью понял, что это действительно топовые огни большого судна. В первое мгновение все испугались, что в темноте судно может подмять их под себя. Однако страх быстро сменился разочарованием – судно не приближалось. Оно остановилось.

Когда начал заниматься новый день, они увидели «Карпатию», стоявшую в пяти или шести милях от них. Несколько спасательных шлюпок к ней уже подплывали. Ни о чем подобном «пассажиры» шлюпки В не могли и мечтать. Но надежда возродилась, когда метрах в восьмистах они увидели сразу четыре шлюпки. Это была «флотилия» Лоу. Люди принялись кричать, но шлюпки были слишком далеко, чтобы их могли услышать. И тут Лайтоллер вспомнил, что в кармане у него офицерский свисток, – и над морской гладью разнеслась характерная трель.

Матрос первого класса Фредерик Кленч, командир шлюпки № 12, вначале решил, что видит плот, на котором стоят люди, и сразу же двинулся к нему. Следом пошла шлюпка № 4 под командованием рулевого Перкиса. Когда расстояние сократилось, Лайтоллер приказал:

– Подойдите и возьмите нас!

Кленч ответил:

– Да, сэр, мы идем к вам!

Только теперь Кленч понял, что это перевернутая складная шлюпка. Как только шлюпка № 12 приблизилась, Лайтоллер попросил всех соблюдать максимальную осторожность. Первым «пересел» Чарлз Юджин, который просто подплыл к шлюпке №4.

История спасения Чарлза Юджина фантастична: главную роль в этом сыграли три фактора – незаурядная выносливость, просто везение и алкоголь. Неясно только, какой из них оказался главным. Скорее всего – последний.

Как и многих других, Юджина разбудил грохот от столкновения «Титаника» с айсбергом. Вскоре после полуночи он услышал звонки, вызывавшие членов команды на шлюпочную палубу. Он был пекарем, вернее, шеф-пекарем, и решил, что для шлюпок понадобится провиант. Он собрал тринадцать своих помощников, каждому дал по четыре буханки хлеба и отправил наверх. Сам же, не торопясь, вернулся в свою каюту на палубе Е и как следует подкрепился виски. Затем, примерно в половине первого ночи, направился к спасательной шлюпке № 10, к которой был приписан. Увидев, что женщины не решаются садиться в шлюпку, он взял инициативу на себя и без лишних разговоров стал, как он выразился, «бросать» их в нее. Это было не очень деликатно, но потом некоторые из его «жертв» были, конечно, благодарны ему за спасение. Юджину показалось, что в шлюпке № 10 и без него достаточно мужчин, поэтому он стал помогать спускать другие шлюпки. Позднее он заявил, что, если бы сел в свою шлюпку, подал бы тем самым плохой пример. Примерно в 1 час 20 минут Юджин прервал работу, вернулся в каюту и снова выпил. Потом с минуту посидел на краешке койки, не думая ни о чем. Он остался спокойным даже тогда, когда из-под двери каюты появилась вода. Посидев еще немного, он встал и побрел по коридору к трапу. Проходя мимо камбуза, он увидел судового врача О’Лафлина. Юджин поздоровался, не выразив удивления по поводу того, что доктор в такую минуту оказался внизу, и справедливо решил, что судовой склад с огромным количеством отличных напитков был вполне подходящим местом пребывания. Судно настолько накренилось, что подниматься по трапу стало уже трудно. Когда Юджин добрался до верхней палубы, он увидел, что все шлюпки спущены. Это его не огорчило, и, спустившись на палубу В, он начал бросать в море стоявшие вдоль борта кушетки и стулья, полагая, что кому-нибудь они помогут удержаться на воде. Затем он отправился в судовой склад. Рассказывая впоследствии о своем спасении, Юджин отметил, что там выпил только воду, поскольку после тяжелой работы испытывал жажду. Было 2 часа 10 минут. Погас свет. Он перебрался на корму. В эту минуту «Титаник» начал крениться на левый борт, и большинство из тех, кто были на палубе, кончили жизнь у релингов левого борта. В отличие от многих Юджин сумел добраться до правого борта и вскарабкаться на палубу кормовой надстройки. Там он передохнул, тщательно поправил спасательный жилет и посмотрел на часы – было 2 часа 15 минут. В этот момент палуба начала уходить у него из-под ног (Юджин сравнил это ощущение с поездкой в лифте), и шеф-пекарь оказался в воде. Опасный водоворот он вообще не почувствовал и утверждал, что даже голова у него осталась сухой. В спасательном жилете он плавал без какой-либо конкретной цели, пока не увидел большой предмет, о котором вначале подумал, что это обломок деревянной обшивки. Приблизившись, он обнаружил, что это перевернутая складная шлюпка, на днище которой разместились около двадцати пяти мужчин. Свободного места не было, и, когда он попытался взобраться на шлюпку, его столкнули. С минуту он плавал вокруг, но повар Мейнард, узнавший его, подал ему руку и держал до тех пор, пока не прозвучал свисток второго помощника капитана Лайтоллера.

В ходе американского расследования было установлено: в ночь с 14 на 15 апреля в районе гибели «Титаника» температура воздуха была минус 3 градуса, воды – минус 2 градуса. Более тысячи человек продержались в ледяной воде около получаса, а большинство – значительно меньше. Юджин пробыл в воде 1 час 20 минут, и это ему не повредило. Просто невероятно!

Из двадцати пяти человек, переживших страшную ночь на днище складной шлюпки, около двадцати перебрались в шлюпку № 4, а остальных, в том числе Грейси и Лайтоллера, взяла шлюпка № 12. Лайтоллер пересел последним. Еще до этого он передал в шлюпку бездыханное тело какого-то мужчины. Грейси пытался вернуть его к жизни, но быстро понял, что несчастному уже никто не сможет помочь. Его не удалось опознать, известно только, что это был один из членов экипажа «Титаника».

Шлюпка № 12 была уже опасно перегружена. Лайтоллер, приняв командование и встав за руль, насчитал 65 человек, но это без тех, кто лежал на дне. Разглядев их, он прикинул, что в шлюпке было человек 75.

В 6 часов 30 минут утра шлюпка двинулась к «Карпатии». Она сидела глубоко в воде, и Лайтоллер правил очень осторожно – начинало штормить. Поэтому прошло более двух часов, прежде чем шлюпка преодолела четыре мили, отделявшие ее от «Карпатии», и люди наконец поняли, что спасены.


formula-udachi-stranica-3.html
formula-zdorovya.html
formulalardi-pajdalanudi-blu-sauatti-sjlej-blu-.html
formuli-i-uravneniya-uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-opd-f-01-osnovi-menedzhmenta-kod-i-nazvanie-disciplini.html
formuli-pervochastici-passivnoj-duhovnoj-chastici-formuli-pervochastici-passivnooj-duhovnoj-chastci.html
formuli-v-nauchnih-publikaciyah-problemi-i-resheniya.html
  • klass.bystrickaya.ru/62-izmenenie-entropii-v-izoprocessah-s-i-kuznecov-molekulyarnaya-fizika.html
  • desk.bystrickaya.ru/pelop.html
  • notebook.bystrickaya.ru/gosudarstvennie-garantii-okazaniya-besplatnoj-medicinskoj-pomoshi-zakon-chelyabinskoj-oblasti-ot-27-10-2005-n-414-zo.html
  • predmet.bystrickaya.ru/rekomendacii-po-podgotovke-k-ekzamenacionnomu-testu-po-literature-na-vstupitelnih-ispitaniyah-v-2012-godu.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tema-13-sredstva-zashiti-sajta-rabochaya-programma-disciplina-ds-09-mirovie-informacionnie-resursi-i-seti-specialnost.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/urok-7-b-klassa-tema-sozdanie-geograficheskogo-obraza-territorii-materik-yuzhnaya-amerika.html
  • turn.bystrickaya.ru/osnovnie-investicionnie-proekti-realizuemie-v-apk-agropromishlennogo-kompleksa-i-selskih-territorij-v.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/nazvanie-tura.html
  • doklad.bystrickaya.ru/urok-44-upotreblenie-dlya-oboznacheniya-myagkosti-soglasnih-vnutri-morfemi-i-na-stike-morfem-posle-shipyashih-v-raznih-chastyah-rechi.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/vopros-o-proishozhdenii-vospitaniya.html
  • uchit.bystrickaya.ru/sushestvuyut-dve-osnovnih-gruppi-koncepcij-pribilnosti-na-osnove-teorij-stoimosti-i-na-osnove-neopredelennosti-oni-sushestvenno-razlichayutsya-v-otvete-na-vopros-stranica-12.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/vopros-3-k-ekzamenacionnim-biletam-2-13-na-vipusknom-ekzamene-po-fizike-11-j-klass.html
  • knigi.bystrickaya.ru/sabati-masati-blmdlg-oushilardi-nruiz-molekulasin-zertteu-dster-tanistiru.html
  • books.bystrickaya.ru/dobro-pozhalovat-v-stranu-shaftlandiyu.html
  • desk.bystrickaya.ru/otchyot-po-presse-17-dekabrya.html
  • letter.bystrickaya.ru/minornij-belok-sivorotki-krovi-svyazannij-s-beremennostyu-alfa-2-glikoprotein-teoreticheskie-i-prakticheskie-aspekti-03-00-04-biohimiya-stranica-3.html
  • turn.bystrickaya.ru/perevod-s-anglijskogo-o-g-kuznecovoj.html
  • studies.bystrickaya.ru/2-sostav-posledovatelnost-i-sroki-vipolneniya-administrativnih-procedur-dejstvij-trebovaniya-k-poryadku-ih-vipolneniya.html
  • education.bystrickaya.ru/1-bu-v-informacionnoj-sisteme-upravleniya-ek-koj-org-cii.html
  • tests.bystrickaya.ru/likero-vodochnij-zavod-habarovskij-stranica-10.html
  • tasks.bystrickaya.ru/2-uchet-osnovnih-sredstv-9-strahovanie-obekti-strahovaniya-interesi-strahovanie-kotorih-ne-dopuskaetsya.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/selskoe-hozyajstvo-doklad-podgotovlen-v-ramkah-gosudarstvennogo-kontrakta-na-postavku-informacionnih-i-statisticheskih.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-po-ekonomike-bazovij-uroven-10-11.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/otchet-direktora-ou-po-itogam-uchebnogo-goda-i-finansovogo-polugodiya-9-analiz-raboti-us-shkoli-i-planirovanie-na-sleduyushij-uchebnij-god-9.html
  • abstract.bystrickaya.ru/22-proekt-pereseleniya-municipalnogo-obrazovaniya-lenskij-rajon-programma-respubliki-saha-yakutiya-po-okazaniyu.html
  • lecture.bystrickaya.ru/akcionernoe-predpriyatie-v-sisteme-rinochnih-otnoshenij-chast-3.html
  • crib.bystrickaya.ru/gosudarstvennij-stranica-19.html
  • bukva.bystrickaya.ru/uchebnik-prednaznachen-dlya-obucheniya-i-povisheniya-kvalifikacii-v-vuzah-nii-ministerstva-zdravoohraneniya-osushestvlyayushih-podgotovku-kadrov-dlya-medicinskoj-sluzhbi-grazhdanskoj-oboroni-stranica-16.html
  • occupation.bystrickaya.ru/o-programme-ekonomicheskogo-i-socialnogo-razvitiya-stranica-6.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tekst-vzyat-s-psihologicheskogo-sajta-http-www-myword-ru-detskaya-rech-psiholingvisticheskie-issledovaniya-moskva-2001.html
  • esse.bystrickaya.ru/programma-razvitiya-na-2011-2016-godi-missiya.html
  • abstract.bystrickaya.ru/01-01-shubert-muzikalnij-moment-f-moll-vilgelm-kempf-02-02-bah-i-s-horalnaya-prelyudiya-f-moll-lajonel-rogg-03-03-brams-intermecco-op-117-2-artu.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-5-uroki-mudrosti.html
  • bukva.bystrickaya.ru/raza-proehali-otkuda-to-sleva-veter-rech-kazennuyu-obrivkami-donosil-mi-tipa-ne-zonu.html
  • control.bystrickaya.ru/detskaya-odarennost-chast-15.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.